— Мразь! — заорал Страйгер. Трость яростно стукнула об пол и ударила меня по груди. Потеряв равновесие, я упал. — Не сметь дотрагиваться до меня своей мерзостной… — Он замолк, содрогаясь, проглатывая слово. А потом, чуть ли не с печалью в голосе, сказал! — Я не хочу это делать.

И самое худшее было то, что часть его и вправду не хотела. Страйгер медленно — шаг за шагом — приблизился ко мне и вытянул руку, словно желая помочь встать.

— Но Бог открыл мне, что это необходимо. Ты сам мне продемонстрировал, что заслуживаешь наказания. Само твое существование — богохульство. Цивилизация Гидры развратилась. Они возомнили себя богами. И именно поэтому цивилизация погибла. Она лишилась Милости Господней. Только истинные, без примеси чужой крови, люди суть Божьи дети, осознающие предначертанную им Богом роль. Только Земля — целомудренна.

Я посмотрел на его простертую в воздухе руку, на ослепительно белый, безжалостный свет, окружающий Страйгера мерцающей аурой, и, стараясь не глядеть на трость, сказал:

— Ну и наговорили вы тут дерьма.

Трость подскочила и скользящим ударом снизу вверх под подбородок отшвырнула меня назад, на металлический остов кровати. Из глаз у меня посыпались искры.

Опираясь плечами о спинку кровати я приподнялся и снова упал, в полуобмороке, задыхаясь, на вонючий матрац. Я надеялся, что Страйгер все же не свернул мне челюсть. Стремительно краснеющие рубцы от ударов разрастались, казалось, на толщину целой руки. Я удивился, как это я мог не заметить его движения.

— Мы не… — выговорил я и сплюнул, обрадованный, что челюсть еще работает, — не мы другие. Гидраны все… Это вы. Вы — мутанты… дефекты… аномалии… Пороки!

С подбородка ручьем текла кровь.

— Будь ты проклят, — прошептал он, когда в его мозгу что-то расползлось, как сгнившая тряпка. И я увидел — увы, слишком поздно — самый сильный его страх: он смертельно боялся, что я прав. В видении, случившемся у него много лет назад после катастрофы, когда он попал в клинику почти мертвым, — в видении, которое, как верил Страйгер, было ниспослано ему Богом, сознание его, отделившись от тела и покружив над ним, пересекло ту невозможную границу в сознаниях людей, которые спасали ему жизнь. Страйгер слышал их разговор, проник в их мысли, почти во все тайны, как Бог. Врачи спасли его, вернули обратно в тело, которому он и принадлежал. И, очнувшись, Страйгер понял, что ему никогда уже не испытать того ощущения совершенной божественной силы… потому что он не псион. Я чувствовал, как жажда Дара, которым Страйгер никогда не обладал, изгрызает его живьем, чувствовал его безумную ненависть к тем, кто владел Даром с рожденья. О Боже, подумал я и тут же пожалел о своей мысли.

— Полагаю, — задумчиво сказал Страйгер, глядя на меня с бессмысленной скорбью, — что тебе это будет полезно.

Концом трости он ударил меня в живот. Я согнулся пополам. Вторым ударом — смачным, хлестким — трость разбила в кровь голову и ухо.

Я лежал, уткнувшись лицом в гнилой вонючий матрац, слушая свои же стоны, надеясь на то, что, если я буду лежать так, Страйгер даст мне хотя бы минутную передышку. По шее и по лицу текла кровь, заливая глаз. Я не мог ее вытереть и хотел только, чтобы раны на голове не кровоточили бы так сильно. Разбитое ухо заполнилось кровью и перестало слышать. Я забеспокоился: мне стало трудно читать Страйгера. Это был непорядок. Может, переходник забирал слишком много концентрации. Но как раз она-то и была главным, без нее все остальное теряло всякий смысл… И вообще, с каждой минутой мне становилось все труднее находить смысл в чем бы то ни было.

Я сел, в ушах звенело. Страйгер ударом под ребра сбросил меня с кровати. Я не успел перевернуться, как трость заехала мне по яйцам. Я согнулся в три погибели, закашлялся до рвоты, а через секунду почувствовал, как мои почки разрываются от очередного удара. (Дэрик!) Я пытался оформить эту мысль, дотянуться ею до Дэрика, но не смог этого сделать. Слишком мало было контроля и слишком много — боли, которая, точно кровь, ручьем текла из меня прямо в их мозги. Я слышал, как орет Страйгер, нанося удар за ударом, — ему было противно, что я выкрикиваю боль вслух.

— Дэрик! — Я зарыдал, но мне уже стало все равно. — Дэрик!..

— Соджонер, — сказал Дэрик, голос его — глухой, как из бочки, раздавался откуда-то издалека. — Соджонер! — крикнул Дэрик уже громче и почти испуганно. Он подошел к нам, медленно вплывая в поле моего зрения, крепко схватил Страйгера за руку, и развернул к себе.

— Я… Мне он нужен на секунду.

Страйгер застыл, потом отступил, как в трансе, освобождая место.

Дэрик присел на корточки.

— Хватит? — прошептал он.

Я кивнул, закрывая глаза.

— Нет, — хрипло сказал Дэрик. — Я так не думаю.

Я открыл глаза. Он провел пальцем по моим разорванным губам. Палец стал красным. Дэрик засунул палец в рот и, улыбаясь, обсосал его. Потом он снова поднялся.

— Кстати… — он пихнул мне под нос палец. На его кончике сидело какое-то маленькое пятно. — По-моему, это твое?

Я скосил глаза. Наркотик. Тот, который был у меня за ухом. Дэрик снял его, когда я вырубился. И мой пси-центр медленно умирал все это время.

Дэрик щелчком стряхнул пластырь с пальца. Я выругался и, судорожно дергаясь всем телом, пытался подтянуть под себя ноги и увидеть, куда упал наркотик. Дэрик врезал мне кулаком в живот, я рухнул на пол. Дэрик отошел обратно в угол. (Мика!) — Я бросил в этот вызов все, что у меня было, молясь о том, чтобы сейчас, когда я по-настоящему в нем нуждался, ко мне вернулся, сам собой, мой Дар. Но он не вернулся.

— Мика! — закричал я вслух не своим голосом. Страйгер нанес еще удар, и я вскрикнул опять.