При помощи Эйда Велисарий усовершенствовал ракеты, используя мастерство греческих ремесленников, занимающихся металлообработкой. Он даже настоял на изготовлении выхлопного сопла из бронзы. Полководец надеялся, что их точность будет сюрпризом для врага. У него не было оснований не доверять Баресманасу и Курушу или подозревать их в болтливости. Тем не менее…

Он решил временно не обсуждать свои изобретения и наработки.

— …но они компенсируют неточность разрушительной силой и относительной простотой в использовании. Не требуется таскать за собой тяжелую катапульту, чтобы выпустить ракету. Нужен просто желоб и факел или что-то подобное для поджигания ракеты сзади. Более того, от этих ракет лошади врага приходят в панику.

Куруш кивнул с мрачным видом.

— Лошадей практически невозможно успокоить, когда на тебя летят ракеты.

Велисарий снова колебался, разрываясь между необходимостью сохранять тайну и своим обычным нежеланием держать что-то в секрете от союзников. В этом случае победило второе.

— Это не совсем так, Куруш, — сказал он.

Увидев удивление на лице молодого человека, Велисарий хитровато улыбнулся.

— Когда-то я думал точно так же — когда впервые увидел ракеты в действии. Однако мой дальнейший опыт научил меня, что лошади могут привыкнуть к звуку порохового оружия. Секрет в том, что они должны привыкать к нему с детства. Если звук впервые слышит уже взрослая лошадь, то да, она впадает в панику. А если ее жеребенком приучают не бояться этого оружия, то она прекрасно справляется в дальнейшем.

Он кивнул на приоткрытый вход в шатер.

— Например, мои лошади, которые тянут на себе колесницы с «катюшами», специально выбирались по одному признаку: они не впадают в панику при звуках стрельбы. Большинство людей из моего окружения ездят на лошадях, привычных к звукам порохового оружия.

Двое персов за столом в задумчивости теребили бороды. Для Велисария их мысли были очевидны. Совершенно очевидны.

«Великолепные новости. Но у нас, персов, нет порохового оружия, при помощи которого мы могли бы дрессировать наших лошадей. Как бы украсть его у врага? А еще лучше — убедить римлян поставить нам эти дьявольские штучки?»

Несколько секунд Велисарий и Баресманас неотрывно смотрели друг на друга. Затем, после едва заметного кивка полководца, Баресманас отвернулся.

«Мы обсудим этот вопрос позднее», — означал кивок. Это, но не только: «У меня по данному поводу есть свое мнение, однако…»

Этого оказалось достаточно.

Баресманас был опытным дипломатом и прекрасно знал о противоречиях, которые несомненно бушуют среди римлян по поводу этой деликатной проблемы. Союзничество с Персией — одно дело. Обеспечение давних врагов пороховым оружием — совсем другое.

Не было смысла дальше обсуждать этот вопрос, поэтому Баресманас сменил тему.

— А что там с гранатами? — он кивнул на Куруша. — Судя по словам моего племянника, они используются только в ближнем бою.

— Он абсолютно прав. Это их предназначение. Я ни разу не видел в Индии, чтобы они использовались каким-то другим образом.

Теперь Велисарий решил раскрыть секрет. В любом случае враги почти точно знали его. Часть шпионов должна была скрыться с бойни на ипподроме, когда Велисарий и Антонина разбили организованное малва восстание «Ника». В любом случае тела предателя Нарсеса и его сообщника Аджатасутры так никогда и не нашли. Как считали Велисарий и Феодора, бывший главный камерарий, давившийся просто легендарным коварством и хитростью, смог убежать.

И полководец начал говорить:

— Моя жена командует нашим единственным отрядом гренадеров, называемым Когортой Феодоры. Ей удалось использовать гранаты и по-другому. Она научилась применять их и на большом рас стоянии.

Он вкратце описал метод, используемый гренадерами Антонины, — вид пращи, из которой выпускается граната.

— Тем не менее расстояние все равно невелико, — закончил он. — Мы говорим о дальности полета стрелы из лука, но не больше.

Баресманас с Курушем понимающе кивнули. Персидские воины знатного происхождения никогда не жаловали пращу, но прекрасно знали, что это такое.

Велисарий подлил себе еще вина, затем, оглядев собравшихся за столом, добавил вина Бузесу и Баресманасу.

Поставив амфору на стол, полководец задумался, почему в шатре нет ни одного слуги. Этот факт сказал ему многое о хозяине шатра, и все выводы были одобрительными.

В некотором роде Куруш казался не от мира сего, витающим в облаках. Если быть более точным, то он витал в облаках так, как часто витают очень богатые люди. Они так привычны к слугам и комфорту, что воспринимают их как естественную часть жизни. Но в том, что касается военного дела, Куруш, очевидно, смог избавиться от предрассудков своего класса. Он был проверен в сражениях, не раз в них участвовал и не делал ошибки лиц благородного происхождения, которые часто забывают, что люди, стоящие гораздо ниже их на иерархической лестнице, тоже имеют уши, мозг и языки. Поэтому пусть лучше и он сам, и его высокопоставленные гости сами себе разольют вино.

Глотнув еще немного великолепного вина, Велисарий продолжил говорить:

— Наверное, пока ты, Куруш, не видел пушки в действии. Они обычно используются при осаде городов. Это большие, тяжелые и уродливые приспособления. Они абсолютно бесполезны во время сражения в открытом поле. Но в самом скором времени тебе предстоит увидеть их в Вавилоне. Малва определенно доставят их туда, чтобы разбить стены.

— Какова их мощность? — спросил Баресманас.

— Представьте самую большую катапульту, которую вы когда-либо видели, а затем умножьте силу разрушения в три раза. Нет, даже лучше в четыре или пять. — Он пожал плечами. — По моему мнению, малва их не очень эффективно используют, По крайней мере, если судить по тому, что я видел в Ранапуре. Но там им этого и не требовалось. Ранапур был великим городом, там самые высокие и самые толстые стены, которые мне когда-либо доводилось видеть. К тому времени, как пушки сделали свое дело — хотя на это потребовалось несколько месяцев, — великие стены превратились в груду камней.