Через несколько времени после этого пришел в стоило к больной лошади Цампа и сообщил, что герцог тоже заболел и теперь спит.

При этом известии Вантюр опять вздрогнул, но не перестал наблюдать за Цампою.

— Мне нужно видеть герцога, — сказал Вантюр, обращаясь к нему.

— Хорошо, — ответил камердинер, — я сейчас скажу ему о вас.

Во время этого короткого разговора Рокамболь выполз на четвереньках на двор и в то время, как Цампа вышел из конюшни, приподнялся и заступил ему дорогу.

— Молчи! — прошептал он и увлек камердинера на лестницу. — Что у герцога?

— Лихорадка.

— Посылал он за доктором?

— Нет еще…

— Великолепно. Перед спальней находятся три комнаты?

— Да.

— В гостиной висят на всех дверях двойные портьеры?

— Да, везде.

— Из спальни трудно услышать, что там говорится?

— Можно, если говорят очень громко.

— Отлично. Ступай к герцогу и скажи, что лошади гораздо лучше, и, конечно, не говори про кучера.

— А!..

— Меня проведи в гостиную.

— Идемте.

Рокамболь поднялся вместе с Цампою в первый этаж, и камердинер провел его через коридор в гостиную, где на каждой двери висели двойные портьеры из тяжелой материи, заглушавшие всякий шум. На полу лежал толстый ковер.

Рокамболь встал за дверью у входа в комнату.

— Теперь, — сказал он Цампе, — ступай в конюшню и вели кучеру прийти сюда.

— То есть к герцогу?

— Да, проведи его по парадной лестнице прямо сюда.

— Ладно.

— И как только он войдет сюда, то ты задуй свечку и схвати его за обе руки вот так…

И Рокамболь, взяв Цампу за руки, завернул их ему за спину.

— Понимаешь? — спросил он.

— Да.

— Ну иди! Цампа ушел.

Через две минуты он был в конюшне и сказал Вантюру:

— Идите, герцог ждет вас, но, пожалуйста, делайте поменьше шуму, его сиятельство очень болен, и шум беспокоит его.

Вантюр последовал за Цампой и, поднявшись по парадной лестнице, прошел через приемную, и только он переступил порог гостиной, как свеча, находившаяся в руках у Цампы, погасла, и Вантюр почувствовал, как его схватили за руки. В то же мгновение чья-то рука закрыла ему рот и приставила к его горлу кинжал. Вслед за этим хорошо знакомый ему голос проговорил шепотом, но грозно:

— Я Рокамболь и убью тебя, если ты вскрикнешь. Весьма редко бывает, чтобы самые свирепые убийцы не были бы в то же время и самыми отчаянными трусами. Вантюр очень равнодушно убил Мурильо и не раз обагрял свои руки кровью, так что, казалось, он бы должен был обладать присутствием духа в минуту опасности, но на самом деле, услыхав голос Рокамболя и почувствовав на своем горле прикосновение кинжала, он растерялся и мог только жалко пробормотать:

— Пощадите! Не убивайте меня…

— Молчи! — прошептал Рокамболь и, наклонившись к Цампе, прибавил:— Держи его!

Затем он обшарил все карманы Вантюра и вынул из них как документы де Шато-Мальи, так и кинжал, который Вантюр украл у него вместе с бумагами.

Обезоружив совершенно Вантюра, Рокамболь хладнокровно заметил:

— Ну, теперь мы можем и поболтать.

— Пощадите!.. Не убивайте меня! — повторял Вантюр умоляющим тоном, между тем как зубы его стучали от страха.

Рокамболь связал шнуром от портьеры ноги и руки Вантюра и сказал:

— Теперь ты уже не убежишь, мой приятель!.. Ты ведь понимаешь, — добавил он. усмехаясь, — что нам, право, не нужно огня, так как люди, служившие у капитана, привыкли отлично работать впотьмах.

И чтобы довершить и подтвердить свои слова фактом, он взял платок и завязал Вантюру рот.

— Теперь запри хорошенько все двери, — сказал Рокамболь Цампе, — и посмотри, что с лихорадкой герцога.

Затем у них произошел разговор, результатом которого было то, что Рокамболь согласился сохранить ему жизнь при условии, что Вантюр поможет ему в деле с вдовой Фипар.

Затем Рокамболь развязал его и, приведя его к себе в квартиру на Сюренской улице, приказал ему написать вдове Фипар, чтобы она пришла вечером на свою прежнюю квартиру в Клиньянкуре.

Вантюр написал и посмотрел на Рокамболя с возрастающим удивлением.

— Это тебя удивляет? — спросил тот.

— Еще бы!

— Да ты еще больше удивишься, приятель, когда я свяжу тебе опять ноги и руки и заткну рот.

— Что-о? — промычал Вантюр.

— То, что ты пробудешь здесь пленником до вечера. Вантюр хотел было возражать, но Рокамболь показал ему кинжал и пригрозил:

— Неужели, друг, мы опять поссоримся с тобой?

На следующий день после этого, в 9 часов утра, Рокамболь был у сэра Вильямса и рассказал ему все, что произошло.