Блондин передернул плечами.

— Нет, любезный, — сказал он, — вы простодушны и наивны в таких делах, как моряк…

— Но, наконец, объяснитесь же, Макс! — раздалось опять с разных сторон.

— Вероятно, вы знаете, — начал блондин, — что на балу у генеральши С. было много испанцев?

— Да, генерал в большом уважении и почете у своих соотечественников.

— Вы, конечно, знаете герцога де Салландрера?

— Знаю, — ответил маркиз, — герцогиня знакома с моей сестрой — виконтессой д'Асмолль.

Рокамболь говорил о своей сестре с небрежностью и простодушием, которые блондин называл морскими.

— Так речь идет о герцоге? — спросил он.

— Нет, об его племяннике.

— Ах, знаю! Высокий смуглый молодой человек, очень красивый собой, но, сколько мне кажется, глуповатый и даже отчасти нахальный.

— Ну, вот об нем-то и речь.

— Его, кажется, зовут доном Хозе?

— Да.

— Разве он был на балу?

— На свою беду.

— Что? Как!.. Что с ним случилось?

— Довольно серьезное происшествие — он умер.

— Что вы! Что же, с ним случился удар?

— Удар кинжалом.

— На балу?

— Ну да… после вашего отъезда… в три часа.

— Господа! — сказал Рокамболь. — Я думаю, что Макс или сошел с ума, или был вчера на представлении Густава III и грезит им до сих пор. Разве мыслимо в Париже убивать кинжалами?.. Разве, наконец, это могло случиться на балу?..

— Господа! — перебил его холодно блондин. — Повторяю еще раз, что дон Хозе убит вчера ночью кинжалом…

— На балу?

— На балу.

— Я бы желал знать подробности этого происшествия, — заметил Рокамболь.

— Да их почти не знают.

— Кто же убил его?

— Женщина.

— Из ревности?

— Да. Его любовница.

— Вот как!

— При такой кузине, как дочь герцога де Салландрера, он мог иметь любовницу!.. — вскрикнул Рокамболь.

— О, наивный моряк! — заметил Макс.

— Что же узнали еще?

— Что на бал пробралась женщина в домино и маске и следила за доном Хозе, который ухаживал за второй любовницей.

При этих словах Рокамболь выронил из рук вилку.

— Как! — вскрикнул он. — Их было две?

— Две.

— И он еще намеревался жениться! Что за Дон-Жуан — черт бы его побрал!

— Итак, — продолжал рассказчик, — она следила за доном Хозе в саду… там-то, в то время, как он стоял на коленях перед другой…

— Но кто же была эта другая?

— Погодите и позвольте мне сперва сказать, кто была первая.

— Это справедливое желание.

— Хорошенькая смуглая девушка с огненным взором — испанская цыганка, которую дон Хозе привез с собой в Париж. Нанося удар ему, она сбросила с себя домино и маску и сказала:

— Узнаешь ли ты меня, подлец?

— И убила?

— Он даже и не вскрикнул и умер мгновенно.

— Это пахнет просто мелодрамой, — заметил один из слушателей.

— Ваше сравнение гораздо удачнее, чем вы даже и думаете, — продолжал рассказчик.

— В самом деле?

— Ни одна трагическая актриса не была бы лучше этой цыганки, когда она замахнулась кинжалом и вскричала: «Я отомщена!»

— Конечно, ее арестовали?

— Сейчас же… ее обступили со всех сторон, начали расспрашивать… сначала даже все думали, что она сумасшедшая, но вдруг она побледнела, зашаталась, глухо вскрикнула и грохнулась на пол.

— Без чувств?

— Нет, мертвая.

— Господа! — крикнул Рокамболь. — Эта смерть уже совершенно излишняя для правдоподобия рассказа. Если мы сейчас же не арестуем нашего приятеля Макса, то он в двадцать минут убьет всех гостей генерала… Я хорошо сделал, что уехал раньше, а иначе…

— Любезнейший маркиз, — перебил его сухо рассказчик, заметно нахмурившись, — вы шутите очень мило, не посмотрите на меня хорошенько… Уверяю вас, что я говорю правду — кому угодно держать пари на сто луидоров — пожалуйста.

— Да ведь это неслыханная вещь! — заметили почти в один голос два или три молодых человека. — Это ведь просто страница из Crimes Celebres!

— Совершенно согласен с вами, — сказал Рокамболь, — а между тем в словах Макса звучит истина.

— Я видел, — продолжал блондин, — собственными глазами труп дона Хозе, когда его уносили, и мертвое тело цыганки, лежавшее на диване в красной гостиной.

— Но от чего же она умерла?

— Доктор утверждает, что от яда, принятого ею за несколько минут до убийства дона Хозе.