Шрифт:
«Вы меня обманули. Цыганка жива, я знаю, что она радуется вашею любовью, и я должна умереть. Не ждите 4 больше фиакра… до тех пор, пока не исполните вашего слова».
Дон Хозе воротился домой, окончательно решив убить гитану.
Он показал письмо Цампе и сообщил ему о своем неизменном намерении.
— Право, я не знаю, что вам посоветовать, — проговорил Цампа, — мое снадобье потеряло силу.
— А кинжал?
— Это надежнее: опиум не помешает ему.
— Так приготовляйся; я заплачу тебе.
— О, нет, я не в состоянии… поручите это Нарциссу (так звали негра, служившего у Фатимы).
— Ступай за ним!
Через час Цампа возвратился в сопровождении негра, и смерть цыганки была решена.
Дон Хозе лег спать.
Цампа хотел выпустить Рокамболя, но его там уже не было.
После рокового свидания с доном Хозе Фатима провела ночь весьма беспокойно. В ней волновались тысячи чувств.
Следующий день она просидела, запершись в своем будуаре, с нетерпением ожидая прихода таинственного покровителя, но день прошел, а он не явился.
Вечером она приподняла вазу и нашла там следующую записку.
«Положи три зерна опиума в кушанье твоей кормилицы. Она должна спать эту ночь как убитая. Дон Хозе не придет сегодня. Ложись пораньше, но не спи и запрись на задвижку».
Фатима тотчас же вынула из своей шкатулки кусочек гашиша и вложила его в сушеную смокву, которою угостила свою кормилицу.
Вскоре после этого вошел негр с запискою дона Хозе следующего содержания:
«Милая Фатима! Сегодня герцог де Салландрера дает обед. Я должен присутствовать на нем и не могу быть у тебя. Но душой я всегда с тобою вместе. Ложись сегодня пораньше, потому что ты не совсем здорова».
Повинуясь инструкциям незнакомца, Фатима тотчас же после обеда легла в постель. Ей вдруг послышался легкий шум у камина. Обратив туда глаза, она увидела, что картина поворачивается… и в одну минуту перед ней явился таинственный незнакомец.
— Вставай, — прошептал он, — и иди тихо за мной!
Фатима повиновалась.
Он взял ее за руку и увел за собой в тайник, поставив картину на прежнее место.
Тайник состоял из узкого и длинного коридора, окружавшего часть, квартиры цыганки: т. е. будуар, гостиную и комнату кормилицы.
Рокамболь указал гитане на щель в комнату кормилицы.
— Смотри и слушай! — прошептал он.
Фатима приложила глаз к щели и увидела, что старуха и негр собирают вещи и укладывают их в чемоданы.
По разговору их она убедилась, что ее собираются убить и затем, захватив все ее драгоценности, уехать в Испанию.
— Я вынесу чемодан по черной лестнице, — говорил негр, — и ворочусь через улицу Роше.
— Странно, — проговорила старуха, — как меня ко сну клонит.
Нарцисс взвалил на плечи чемодан и унес его. Действие гашиша дало себя знать: кормилица закрыла глаза и, упав на чемодан, захрапела.
— Теперь веди меня к старухе! — сказал Рокамболь, выходя из своей засады.
Он взвалил ее на плечи и воротился в спальню в сопровождении изумленной цыганки.
— Раздень ее и уложи в свою постель. Цыганка поспешно исполнила его приказание.
Рокамболь задул свечку и закрыл одеялом лицо кормилицы.
— А, понимаю, — сказала цыганка, — но ведь он увидит, что это не я.
— Ошибаешься: негры совершают убийство только впотьмах.
Рокамболь укрылся вместе с Фатимою в занавесях окон.
Нарцисс воротился и, не найдя кормилицы в комнате, подумал, что она уже ушла.
— Э, странно… — подумал он.
Затем он на цыпочках подошел к спальне и отворил дверь.
— Как она сладко спит! — усмехнулся он, услыхав сильное дыхание.
Он подполз к постели, сразу встал, поднял руку и затем быстро опустил ее.
Послышался вздох. Негр проколол сердце кормилицы, и она умерла во сне.
Убийца отбросил кинжал и поспешно задернул занавеску; в это время мощная рука схватила его за горло, а другая приставила к нему окровавленный кинжал.
Фатима по приказанию Рокамболя зажгла свечку и отдернула занавеску.
— Не меня убил ты, презренный, а Намуну.
— О, пощадите, пощадите! — заревел убийца.
— Если хочешь жить, то говори правду, — сказал Рокамболь. — Кто велел убить твою госпожу?
— Дон Хозе.
— Подтвердишь ты это на суде, если тебе обещают жизнь?
— Клянусь.
— Где платок, который тебе дал дон Хозе?
Негр вынул из кармана дамский батистовый платок с вензелем и короной.
— Что тебе велено было сделать с этим платком? — спросил Рокамболь.