— Право, кажется, я последую твоему совету. Ах, Кретте, Кретте! Мое сердце истекает кровью…

Маркиз обнял своего друга; он даже не пытался утешать его, ибо прекрасно знал, что для подобных ран есть только один надежный бальзам — время.

Шевалье отправился в Англию; он пробыл там три месяца и встретил двух англичан, не нашедших счастья в супружеской жизни: они вели своих жен на рынок с веревкой на шее.

Один продал супругу за десять гиней, другой — за семь.

— Черт побери! — воскликнул Роже. — Я бы охотно уступил свою даром, даже еще приплатил бы.

По несчастью, Роже не родился англичанином.

Через три месяца ему захотелось вернуться во Францию; он был совершенно свободен, и ничто не мешало ему исполнить свое желание, поэтому он тотчас же выехал в Дувр и сел там на корабль.

Двенадцать часов спустя он прибыл в Кале, но чувствовал себя очень дурно после переезда через пролив, ибо море было очень бурное. Едва ступив на твердую землю, шевалье увидел на набережной лакея маркиза де Кретте: тот ждал часа, когда можно будет подняться на корабль; Роже сразу же узнал его.

— Да это ты, Баск! — окликнул он слугу. — Какого черта ты тут делаешь?

— Господи, да никак это вы, господин д'Ангилем? — воскликнул удивленный Баск. — Само Небо пожелало, чтобы я вас повстречал: ведь вас-то я и ищу.

— А для чего я тебе понадобился?

— Я должен вручить вам письмо от моего хозяина. Но прошу вас, говорите тише, господин д'Ангнилем, потому как нас могут услышать.

— Скажи на милость! А кто это может нас услышать?

— Да кто угодно, сударь, кто угодно. Вы, стало быть, еще не знаете, что у нас там стряслось?

— Где это «там»?

— Да в Париже.

— Я уже три месяца не получал оттуда никаких вестей.

— Так вот, хозяина моего позавчера допрашивали и грозили ему Бастилией.

— Вот как! Маркизу де Кретте угрожали Бастилией?

— Да, господин д'Ангилем, я это вам верно говорю.

— А почему ему угрожали Бастилией?

— Потому что он вызвал на дуэль господина де Руаянкура, да только тот не пожелал драться.

— Ты сказал, что привез письмо для меня?

— Да, сударь.

— И там обо всем подробно написано?

— По всей видимости.

— Ну тоща давай скорее письмо.

— Видите ли, сударь, это не так-то просто, ведь оно зашито в подкладку моей куртки. Но коли вы, господин д'Ангилем, соблаговолите пойти со мной в гостиницу «Дельфин»…

— К чему такие предосторожности?

— Сударь, вы, верно, все узнаете, как только прочтете письмо моего хозяина. Когда господин маркиз увидел, что к нам в особняк пожаловали полицейские, он сразу почуял что-то неладное, тут же написал вам это письмо, господин д'Ангилем, велел мне его получше спрятать и сказал: «В путь, Баск, и не возвращайся до тех пор, пока не встретишь шевалье д'Ангилема». Я тотчас же отправился в дорогу, и вот я здесь.

— В таком случае не станем мешкать и пойдем в гостиницу, дружок. Мне надо поскорее прочесть письмо.

Они быстро зашагали к гостинице «Дельфин», вошли в комнату, где остановился Баск, и заперли изнутри дверь.

— Вы уж простите меня, господин д'Ангилем, что мне придется при вас снять куртку, — сказал слуга, — да только другого выхода нет.

— Не стесняйся, мой милый. Скорей!

Баск подпорол подкладку своей куртки, вытащил оттуда небольшой конверт и подал его шевалье.

Роже нетерпеливо распечатал письмо и прочел нижеследующие строки:

«Любезный шевалье!

Пишу тебе уже четвертое письмо: три предыдущих, должно быть, перехватили. Твоя жена исчезла, и, несмотря на все мои попытки, я не мог узнать, где она. В Кур-ла-Рен я повстречал маркиза де Руаянкура. Так как я нисколько не сомневаюсь, что он причастен к исчезновению Сильвандир, я громко сказал ему, что он негодяй. Полагая, что он поведет себя как подобает дворянину, я тут же вытащил шпагу из ножен. Но я ошибся: к величайшему моему изумлению, г-н де Руаянкур сделал вид, будто ничего не слышал. В ту же минуту я заметил, что ко мне приближаются полицейские, и д'Эрбиньи помог мне скрыться. Вчера вечером я послал к маркизу Кло-Рено и Шастелю, чтобы условиться о дне дуэли; однако он их не принял. Нынче утром ко мне пришли, видно, собираются взять меня под стражу. Посылаю к тебе Баска; если ему посчастливится разыскать тебя, не теряй ни минуты и поскорее возвращайся в Париж, тут ты сам во всем разберешься».

— Да, да! — воскликнул Роже. — Я еду в Париж!

Он потребовал, чтобы ему побыстрее привели с почтового двора лошадь, шевалье не сомневался, что неслыханное поведение жены дает ему полное право убить всякого, кто к этому причастен, убить маркиза де Руаянкура и всех его друзей-приятелей, хотя бы их оказалась сотня или даже тысяча. Быстрая езда, как догадывается читатель, только разожгла кровь д'Ангилема. Однако когда шевалье оказался в Кур-ла-Рен и уже собирался въехать в Париж, его карету остановил полицейский офицер, поклонившись ему при этом чуть ли не до земли. Роже сперва было хотел насквозь проткнуть его шпагой и начать таким образом резню, к которой он мысленно готовился, однако офицер отступил на три шага, вытащил из кармана бумагу и громко объявил: