Шрифт:
— Так до завтра?
— До завтра.
Тибо вышел.
Графиня убрала жемчуг обратно в ларец, затем приподняла двойное дно и вынула флакон с опаловой жидкостью и маленький кинжал, рукоятка и ножны которого были украшены драгоценными камнями, а на клинке была золотая насечка.
Спрятав флакон и кинжал к себе под подушку, графиня встала на колени и произнесла молитву, а затем, не раздеваясь, бросилась на постель…
XX
ВЕРНА СВОЕМУ ОБЕЩАНИЮ
Расставшись с графиней, Тибо тем же путем и без всяких происшествий вышел сначала из замка, а затем из парка.
Но, оказавшись за оградой, Тибо в первый раз в своей жизни не знал, куда идти. Его хижину сожгли, друга у него нет; подобно Каину, он не знал, где преклонить голову.
Тибо отправился в лес, свое постоянное убежище.
Он добрел до Шавиньи; уже начало рассветать, и Тибо постучался в отдельно стоявший дом, попросив продать ему хлеба.
Женщина была одна, мужа не было дома; она дала Тибо хлеб, но не захотела брать у него денег: Тибо внушал ей страх.
Не заботясь более о еде, Тибо вернулся в лес.
Он знал между Флёри и Лонпоном одно непроходимое место.
Там он решил провести весь день.
В поисках укрытия среди камней он заметил, как в овраге что-то блеснуло.
Из любопытства он решил спуститься.
Блестящий предмет оказался серебряной пластинкой с перевязи.
Перевязь обвивала шею трупа, или вернее, скелета, потому что мясо с него было обглодано, и кости были чистыми, какие встречаются лишь в анатомическом кабинете или в мастерской художника.
Скелет был совсем свежим — он лежал не больше одного дня.
— А вот это, — сказал Тибо, — вероятнее всего, работа моих друзей-волков; похоже, они воспользовались моим разрешением.
Он спустился в ров (ему хотелось узнать, кому принадлежал скелет) и смог удовлетворить свое любопытство.
Господа волки, несомненно, сочли, что пластинку не так легко переварить, как все остальное, и она осталась на груди скелета, как этикетка на тюке с товаром.
«Ж. Б. Лесток,
личный телохранитель господина графа де Мон-Гобер».
— Хорошо! — смеясь, сказал Тибо, — этот недолго ждал наказания за убийство!
Затем, наморщив лоб и перестав смеяться, Тибо тихо добавил, обращаясь к самому себе:
— Неужели Провидение все-таки существует?
Смерть Лестока легко было объяснить.
Волки застигли телохранителя графа, когда он, наверняка исполняя какой-то приказ своего хозяина, ночью отправился из Мон-Гобера в Лонпон. Вначале он защищался тем же охотничьим ножом, которым ранил барона Рауля; Тибо нашел этот нож в нескольких шагах от дороги, и земля кругом была изрыта, что указывало на борьбу. Затем Лесток потерял оружие, и свирепые твари утащили телохранителя в овраг, растерзали там и съели.
Тибо стал настолько безразличен ко всему, что не испытал от случившегося ни радости, ни сожалений, ни удовлетворения, ни угрызений совести; он только подумал, что графине теперь проще исполнить свой замысел: ей остается отомстить только мужу.
Затем Тибо устроился среди камней, стараясь получше укрыться от ветра, и собрался спокойно провести здесь весь день.
Около полудня он услышал рог барона Жана и лай его собак; но охота прошла довольно далеко и не помешала Тибо.
Стемнело.
В девять часов вечера Тибо отправился в путь.
Он прошел сквозь пролом в стене и отыскал хижину, где Лизетта ждала его, когда он явился в облике барона Рауля.
Сейчас бедная девушка вся дрожала.
Соблюдая традицию, Тибо хотел для начала поцеловать ее.
Но Лизетта отскочила назад, не скрывая страха.
— Не трогайте меня или я закричу!
— Черт! — сказал Тибо. — В прошлый раз, с бароном Раулем, вы были сговорчивее, красавица.
— Да, — ответила служанка. — Но с тех пор много чего произошло.
— Не говоря уж о том, что еще произойдет, — весело отозвался Тибо.
— О, я думаю, самое трудное уже позади, — печально произнесла служанка.
И пройдя вперед, сказала:
— Если вам угодно войти, идите за мной.
Тибо повиновался.
Не скрываясь, Лизетта шагнула на открытое место между деревьями и замком.
— Ох, красавица, какая ты сегодня смелая, — сказал ей Тибо. — Что, если нас увидят?..
Но Лизетта покачала головой.
— Опасности больше нет: все глаза, какие могли увидеть нас, закрылись.