Я разделся, сложил свою дурно пахнущую одежду на берегу, подошел и осторожно потрогал воду пальцами ноги. Теплая!

– Тут свариться можно! – как бы между прочим заметила Инесса. – Видишь, гейзеры бьют. Они постоянно меняют свое местоположение. Знаешь, сколько несчастных тут ошпарили свое хозяйство? – Она хмыкнула.

Я обернулся и посмотрел на нее с лютой ненавистью. Вот ведь какая гадина! Потом решил: будь что будет, но от купания не откажусь. Черт с ним с хозяйством! Хочу быть чистым…

– Я полез! – сообщил я.

– Рискни, – ответила она и добавила: – ужас до чего же ты худой.

– Раньше я таким не был, – пояснил я, – это все…

– Раньше мы все были другими, – перебила она меня ядовитым голоском, – но теперь ты тощий, факт остается фактом.

В который раз я испытал желание стукнуть ее чем-нибудь тяжелым по голове. Я непременно дернул бы серьгу, но моя рука прикрывала то самое хозяйство, которое я по досадной случайности мог ошпарить. Чтобы хоть как-то ей досадить, я усмехнулся и сказал:

– А тебя, значит, Инесса зовут, как я понял. Звучит очень смешно – Инесса – демонесса…

Слова мои ее сильно разозлили, лицо дернулось.

– Ну ты, парниша, – сказала она и сплюнула в песок, – не зарывайся, пока с тобой не случилось чего-нибудь до чрезвычайности плохого.

– Ничего хуже того, что со мной уже случилось, не может быть, – ответил я, – разве что хозяйство вот ошпарю.

– Ты так думаешь? – Инесса хмыкнула. – Блажен, кто верует…

Наш разговор мне совсем не нравился, я уже очень сильно жалел, что поддался на уговоры этой бестии и пошел за ней. Хорошо хоть у меня появилась возможность вымыться.

– Ну все, прощай, хозяйство. – Я мысленно помолился Севе Стиану и вошел в воду.

– Отчаянный, – крикнула мне вслед Инесса, – многие не решаются!

Мало кому удается еще при жизни испытать небесное блаженство. А вот я теперь отлично знаю, что это такое. Я лег на воду и поплыл. Сначала в одну сторону, потом в другую. Плавать с одной рукой поначалу было не слишком удобно, но потом я приспособился. Тепло обволакивало тело, дарило отдохновение натруженным мышцам, утешение и покой пошатнувшемуся разуму…

– Эй, ты! – крикнул я Инессе из воды. – А у тебя нет мыла и мочалки?

– Вода сама тебя обмоет, – едва слышно пробормотала она.

– Что, – крикнул я, – сама отмоет?

– Да, да, – проворчала она не берегу, – отмоет, отмоет. Все тебе отмоет. Давай, вылезай – не забывай о блуждающих гейзерах. И мне уже не терпится приступить.

– Понимаю тебя. – Я запустил пальцы в волосы, стараясь расчесать колтуны.

Поначалу справиться с ними мне никак не удавалось, но потом удивительная вода совершила чудо – борода и волосы вдруг в мгновение ока распутались и очистились. Вопреки ожиданиям демонессы (а может, это просто чувство юмора у нее было такое специфическое), я так и не ошпарил ничего ценного и хозяйственно необходимого. Я выбрался на берег и с отвращением уставился на свою провонявшую многодневным потом, грязную одежду. И эти мерзкие лохмотья мне предстояло надеть на чистое, распаренное после купания в горячем пруду тело!

Инесса подошла, провела ладонью по моей груди, потом прижалась ко мне всем телом.

– Знаешь что, милая, – сказал я, глупо улыбаясь, как человек, который только что познал истинное счастье и другого, меньшего, ему не надо, – я, пожалуй, одежонку свою простирну. Если ты, конечно, не против.

Она отпрянула от меня с шипением, как дикая кошка, – естественная реакция страстной женщины на не обращающего на ее красоту внимания мужчину. Испытывая к ней благодарность за блаженство очищения от грязи, я сказал:

– Я мигом!

И бегом кинулся стирать лохмотья. Несмотря на спешку, действовал я все же с предельной осторожностью – так нежно может обращаться с одеждой только душевнобольная прачка, одержимая идеей о ее святости. Я же думал не о божественном происхождении штанов и рубахи, а только о том, как бы ветхая ткань случайно не порвалась.

– Вот все вы так, – сердито проговорила Инесса.

– Кю это все? – спросил я, продолжая полоскать брюки. – И вовсе не все, я такой один!

– Не надо играть со мной, – заявила она, – я же тебя насквозь вижу!

– Не понимаю! – Я достал сырую одежду и принялся натягивать ее на тело (в Нижних Пределах такая жара, что она и на мне мигом высохнет). – Ты что же, видишь, что меня двое? И что все мы ТАКИЕ?! Ну вот! – Все еще счастливо улыбаясь, я повернулся к ней. – Как я те…

Договорить я не успел, она ткнула меня в плечо острым, как игла, ногтем. В глазах у меня сразу потемнело, ноги подкосились, и я рухнул на песок. Вязкая боль стала расползаться по всему телу, конечности свело судорогой. Я зашелся в беззвучном крике и едва не задохнулся от усилия пошевелиться, но меня как будто растянуло по песку.