Утро выдалось чистое; пахла свежестью промытая дождем листва, и солнце нежным золотом заливало шерсть лошадей, нетерпеливое ржание которых то и дело оглашало прохладный воздух степи.

Агнесса возвращалась от колодца, и ветер весело трепал ее волосы: она не успела их заплести.

Джек ждал девушку возле конюшни.

— Какая ты красивая, Агнес!

Она счастливо улыбалась, глядя в его голубые глаза, в которых отражалось солнце.

Вчерашние тревоги куда-то ушли вместе с тучами и дождем, и даже возвращение домой, к Терри, ее не пугало.

Джек пошел седлать коня, и Агнесса, поджидая его, прошлась по площадке. В такую рань людей было довольно много, но никто не обращал на нее особого внимания, все были заняты работой. Вчерашнего собеседника, соседа Джека, Агнесса не видела. Вообще молодой человек произвел на нее хорошее впечатление, такой сдержанный и вежливый… Внешне он казался полной противоположностью ее возлюбленному, был кареглазый и темноволосый; в глазах этих она заметила внимание и ум, и… да, кажется, еще интерес, интерес к ней, маленькой нарушительнице неписанных правил большого и строгого общества, наивной искательнице опасных приключений… Впрочем, она не стала долго думать об этом.

Осмелев, Агнесса подошла к одному из загонов и протянула лошади пучок травы. Умное животное не отвергло угощения и даже позволило погладить себя по атласному боку.

Девушка любовалась лошадью, когда услышала позади голоса.

— Знаешь, — один, — я скажу им: пусть бросают привычку водить сюда девчонок! Мало ли, хозяева приедут или управляющий заметит…

— А чья это девка? — спросил другой голос.

— Джек привел. Я вчера видел. Вот я скажу ему…

— Брось связываться! Парни молодые, пусть делают, что хотят, лишь бы работали хорошо. Пусть развлекаются! — Это было циничное добродушие — особый сплав чувств, с которым Агнессе сталкиваться ранее не приходилось.

Она обернулась. К ней шел немолодой уже мужчина с хлыстом в руках, а второй, помоложе, посмеиваясь, удалялся прочь.

— Ну-ка, отойди! — грубо приказал первый девушке, и она отпрянула. — Иди-иди, нечего тут шляться!

Продолжая что-то ворчать себе под нос, он прошел дальше, а растерянная Агнесса осталась стоять со слезами на глазах. Кто-то словно бы перевернул зеркало, в которое она разглядывала себя, и на другой стороне вместо своего лица она увидела четко написанные на серой доске грязные слова.

В это время появился Джек. Он помахал ей, и она подошла, но не прежняя, со свободным взглядом и легкой улыбкой, а натянуто-спокойная, словно закрытая странной невидимой стеной. Джек, заметив перемену в ее настроении, спросил:

— Ты что, Агнес? Что-нибудь случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — чуть дрожащим голосом ответила она. — Просто домой надо скорее! Терри там волнуется.

— Сейчас поедем! А я думал, может, пока меня не было, тебе что-то сказали?.. У нас тут запросто…

Все это было произнесено довольно беспечным тоном, и в душе Агнессы впервые шевельнулась обида на Джека.

— Нет, — повторила она, а после добавила: — Поедем быстрее отсюда.

И взялась рукой за седло.

Джек посадил девушку впереди себя на коня, и они тронулись в путь. Это было великолепно: сияние солнца, чистое небо, легкий бег коня по живописной загородной дороге, вьющейся среди виноградников и гор. Волосы девушки развевались, подол платья поднимался, но Агнесса не способна была сейчас обращать внимание на такие пустяки.

Прощаясь, Джек спросил:

— Когда я тебя увижу, Агнес?

— Когда захочешь.

— Завтра?

— Можно и завтра…

Она стояла, глядя себе под ноги, и носком туфли чертила в пыли непонятные знаки. Ее глаз Джек не видел.

— Да что с тобой?! — воскликнул он, взяв ее за плечи. — Скажи прямо, Агнес, а то так нам друг друга не понять! — В голосе его отчетливо звучали повелительные нотки.

Она вскинула голову и смотрела на него, пытаясь обнаружить то, что не заметила раньше. А он глядел на нее в ответ с серьезным спокойствием, ибо ни до, ни после в своей жизни так по-настоящему и не научился ни властвовать, ни покоряться, ни любоваться собой.

А Агнесса едва ли не впервые чувствовала, что любовь может приносить не только радость, но разочарование и боль.

— Джек, скажи, а раньше там, в твоей комнате, бывали другие женщины? — Вопрос сорвался неожиданно, и Агнесса тут же пожалела о нем.

Джек сперва не ответил, а потом чуть заметно кивнул головой.

В глазах у Агнессы потемнело. Она вспомнила письма Аманды, эти грязные письма. Но Джек!.. Значит, и тут то же самое!

Она бросилась, сама не зная куда, задыхаясь от щемящей душевной боли.