— И они похитили майора, чтобы мы поверили в его виновность, — выдохнул Абуладзе. — Красиво придумано.

— Похоже, что так. В любом случае это не он.

— Кто начальник лаборатории?

— Генерал Солнцев.

— Где он сейчас?

— Его пока не нашли. Он на даче. Полчаса назад сообщили, что он скоро приедет в министерство.

— Такой груз выдавали без его участия?

— Там был его заместитель. Полковник Ларионов.

— А он где?

— До сих пор в лаборатории. Сейчас они пытаются продумать варианты с возможной разблокировкой одной или нескольких капсул.

Он до сих пор в лаборатории, — повторил Лодынин.

— Кто еще мог знать о месте и времени транспортировки? Вспомни, генерал, это очень важно. И конечно, об установленном на контейнере маяке.

— Командующий мог знать. Генерал Зароков. Генерал Лебедев. Может быть, Масликов, его сотрудники обеспечивали безопасность колонны и охраняют само хранилище. Вместе с генералом Солнцевым получается четверо.

— Колосов мог знать?

— Ты подозреваешь начальника Генерального штаба?

— Я просто спросил.

— Нет. Никаких подробностей он не знал.

— Министр?

— Тенгиз… — укоряюще сказал Лодынин. — Это уже не смешно. Ему-то это зачем? Он ведь все-таки министр. И так все неприятности все равно падут на его голову.

— А деньги? — возразил Абуладзе. — За такую сумму можно продать и свой министерский пост.

— Ты становишься подозрительным хрычом. Это у тебя от старости, — раздраженно заметил Лодынин.

— У нас, между прочим, несколько лет разницы, товарищ генерал, — улыбнулся его собеседник, — кажется, два или три года. Так что ты не очень бравируй своим возрастом.

— Не знал он. Ничего не знал. Это я предложил ему перевозку контейнера в другой город. — Он вдруг осознал, что именно сказал, и быстро взглянул на Абуладзе.

— Надеюсь, меня хоть ты исключишь из списка подозреваемых?

— Когда это было?

— Несколько дней назад. Кажется, в среду или в четверг. Я предложил переправить контейнер с вирусом ЗНХ.

— Почему?

— Вообще-то я не должен тебе говорить.

У нас поступили сведения, что американцы будут настаивать на инспекции именно этого хранилища на предмет обнаружения ЗНХ. Мы не имели права рисковать.

— Это оружие разрабатывается в нарушение конвенции, — понял Абуладзе.

— Да, — коротко подтвердил Лодынин, — вот почему мы не можем даже намекнуть на возможность подобной пропажи. Все нужно сделать очень быстро и тайно, чтобы об этом не узнали в мире. Иначе будет скандал. Грандиозный скандал. В лучшем случае мы все слетим со своих постов. Мы просто исполним роль стрелочников.

— Ясно, — поднялся Абуладзе, — утомил ты меня, генерал, своими ужасами. Давай подумаем, посмотрим, что мы там можем сделать.

Кстати, кто ведет расследование?

— Прокуратура еще не подключилась, конечно. Семенов выделил целую группу офицеров. Руководит группой полковник Борисов.

Мы его вызвали сюда. Он должен скоро приехать.

— Давай сделаем так, — решил Абуладзе. — Я на сегодняшний день у вас экспроприирую этот кабинет. Туда мне идти незачем. Эти космические картинки не для меня. Пусть твои коллеги-генералы на них смотрят. А ты мне пришли одного из операторов, которые там сидят. Молодой был парень с краю, вот его и пришли.

— Я могу прислать руководителя их группы, — встал со стула Лодынин.

— Не надо. Мне молодой нужен, который с краю сидел. Я заметил, как он записывает параметры. Даже не глядя на экран. У него хорошая память, мне такой нужен.

— Ладно. — Лодынин знал, что в таких вопросах переубедить старого друга невозможно. — Тебе еще что-нибудь нужно?

— Стакан хорошего чаю. И этот кабинет.

Больше пока ничего. С подполковником сумеешь договориться?

— С каким подполковником? — не понял Лодынин.

— С хозяином этого кабинета, — улыбнулся Абуладзе. — Тебе на природу нужно, немного отдохнуть, совсем заработался.

— Вместе поедем, если все хорошо кончится. Завтра и поедем, — пообещал начальник ГРУ, выходя из кабинета. Тенгиз Абуладзе прошел за стол и сел, глядя в окно. Небо было в тучах, собирался обычный весенний дождь.

Кто-то осторожно открыл дверь.

— Разрешите? — спросил молодой офицер, за которым послал Абуладзе. У капитана была красивое молодое открытое лицо. Абуладзе поманил его пальцем: