– А в чем трудности? – удивился Малышев. Он уже выпрямился во весь рост, и автомат в его опущенной руке казался игрушечным. – Пристрелим – и никаких трудностей.

Они стали обходить громадную, подрагивающую крупной дрожью тушу, по склону холма.

– Вон ее слабое место, – показал Михаил, когда отряд оказался прямо над ней. – Видите? Прямо за тем большим наростом.

Это был небольшой, размером с донышко стакана пятачок безволосой сероватой кожи. Присмотревшись, можно было увидеть, что пятачок медленно пульсирует, вздымаясь и опадая.

– Прощай, враг, – сказал Михаил, одной рукой поднял автомат и выстрелил навскидку.

Фонтан крови взметнулся на месте пятачка, необъятная туша чудища дернулась и замерла без движения.

– Сколько мяса зря пропадает, – вздохнул Майер, взваливая на плечо МГ. – А может, и не пропадает. Его, наверное, и есть-то нельзя.

Еще через пару часов они заметили, что холмы по обе стороны ручья понижаются. К тому времени, когда пора было делать полуденный привал, местность впереди окончательно выровнялась, и отряд снова увидел застывшее фиолетовое море, раскинувшееся перед ними от края и до края. И Замок. И длиннющий арочный мост, ведший к нему с берега. И «Воронку Реальностей»

Теперь и Замок, и мост казались гораздо ближе, и люди смогли в подробностях рассмотреть и то, и другое.

Жемчужно-серые башни Замка росли, казалось, прямо из моря и вздымались над его фиолетовой гладью чуть ли не на сотню метров. Башни были усеяны окнами и бойницами разнообразнейших размеров и форм, опутаны изящными карнизами и мощными каменными поясами, топорщились балконами и эркерами, красовались островерхими шпилями. Собственно, и не башни это были в привычном понимании слова, а, скорее, отдельные дворцы, связанные между собой десятками открытых и закрытых переходов и галерей. Четыре по углам и один – самый величавый – в центре. Вокруг Замка имелась крепостная стена, которая по сравнению с ним выглядела довольно нелепо. Все дело в том, она совершенно не соответствовала размерам Замка и была похожа, скорее, на высокую декоративную ограду, чем на крепостную стену. Впрочем, ворота в стене казались довольно внушительными и были закрыты. Вдоль стены Замок опоясывала узкая дорога, за которой сразу начинался невысокий обрыв к воде.

– Красиво, – уважительно заметил Майер. – Прямо сказка братьев Гримм.

К мосту не вело никакой дороги. Он просто начинался прямо от каменистого берега и вел к воротам Замка. Отряд вышел к берегу чуть правее, там, где путеводный ручей впадал в море, и теперь, срезав угол, приблизился к мосту вплотную. И, приблизившись, остановился.

Непосредственно на мосту, в самом его начале, лежала собака.

А может, и не собака. В любом случае именно на собаку было похоже это лохматое существо. На светло-серую с рыжими подпалинами, лохматую собаку. Размером с пони.

Пес устроился ровно посередине прохода, и, положив массивную лобастую голову на передние лапы, очень внимательно следил за людьми.

– Ух, какой! – восхищенно присвистнул Шнайдер.

Дитц первым шагнул на мост, и собака тут же вскочила и негромко зарычала, показав зубы, внушающие серьезное уважение.

Обер-лейтенант, не торопясь, снял с шеи автомат и передернул затвор.

– Нам нужно пройти, собачка, – негромко сказал он. – Я бы на твоем месте, не задумываясь, нас пропустил.

– Подожди, Хельмут, – остановила его Аня. – Дай мне с ним поговорить.

– Поговорить? – не оборачиваясь, удивился Дитц.

– Именно, – Аня вышла вперед и бесстрашно присела на корточки прямо перед псом так, что лицо ее оказалось ниже его морды.

Собака тут же уселась на задние лапы и забавно склонила голову набок, задрав мохнатое ухо и смешно вывалив язык.

Так они и замерли друг перед другом: девушка и собака.

Дитц осторожно отступил назад.

– Ничего не понимаю, – сказал он. – Что они делают?

– Разговаривают, – объяснил Малышев. – Видите, собака явно слушает. Только разговор их без слов. Я такое уже видел. У нас в деревне живет колдун. Дед Евсей. Старый уже совсем, никто не знает, сколько ему лет. Он умеет разговаривать с животными, и они его слушаются. Однажды я видел, как он разговаривает с уссурийским тигром. Видели когда-нибудь эту кошечку вблизи? Не приведи господь… Мы на рыбалке были, хариуса удили, а он вышел к нам на перекат. Бежать некуда: справа река, слева – он, дорогу к берегу перекрыл и стоит, облизывается, хвостом себя хлещет. Недоволен, вроде. Вплавь? Так они получше людей плавают. В общем, стоим, ни живы, ни мертвы. Четверо нас было… И тут из тайги дед Евсей вышел. Сел точно так вот, как Аня сейчас, и уставился тигру прямо в его желтые глаза. И тигр тоже сел перед ним. Не знаю, сколько они так сидели – может, пять минут, может десять. А потом тигр поднялся и ушел в тайгу.

– А вы что? – спросил Карл Хейниц.

– А что мы… Сказали деду Евсею спасибо, прыгнули в лодку и – домой.

– А улов? – осведомился Шнайдер.

– Что улов? – не понял Малышев.

– Улов не забыли?

– Не, – засмеялся Михаил. – Отличная жареха получилась. Хариус он такой. Вкусный очень.

– Никогда не ел, – вздохнул Курт. – Теперь, наверное, и не придется.

– Почему? – удивился Малышев. – Кончится война – милости прошу в гости.

– Ну, ты, Мишка и скажешь! – засмеялся Валерка. – В гости он приглашает… Мы же воюем!