— Устроит четырнадцать долларов?

— Отлично. Кстати, — произнес он снова, почесывая затылок, — если вы хотите эти снимки, будет справедливо получить за них деньги. Пять долларов за штуку.

Я дал ему двадцатипятидолларовую бумажку.

— Я возьму ту, что ей понравилась. Я полагаю, нет шансов обнаружить остальную часть фотографии — ту, что отрезали?

— Я могу найти негатив. — За это я заплачу больше.

— На сколько больше?

— Все зависит от того, что на нем. Во всяком случае, двадцать долларов ваши.

Я покинул его радостно копающимся в картонках на пыльных полках и направился обратно к подножию гор. Это оттуда дул ветер. Он рвался вниз по каньону с горячим завыванием и шумел в зарослях вокруг дома Бегшоу. Я должен был наклониться, когда вышел из машины.

«Бентли» уже не было на дворе. Я потрогал переднюю дверь дома. Она была закрыта.

— Свет не горел, и никто не отвечал на мои многочисленные стуки. Я направился назад в поселок к студии. С выражением радости от двадцатидолларовой бумажки Мальковский показал мне негатив отрезанной фотографии.

Около Китти сидел человек в полосатом костюме, сморщенном на тяжелых плечах и толстых ляшках. Голова его была совсем лысая, но в виде компенсации через открытый воротничок выпирали, белые на негативе, густые курчавые волосы на груди. Его черная улыбка имела оттенок наигранного веселья.

Сзади него у стены внутреннего дворика и не в фокусе находился усатый молодой человек в куртке шофера автобуса, держащий в руках поднос. Он казался удивительно знакомым: возможно, это был один из служащих клуба.

— Мне следует записывать их имена, — сказал Эрик. — Нам на самом деле повезло, что я нашел негативы.

— Мы уточним это в клубе, как вы сами сказали. Вы можете вспомнить что-нибудь еще об этом человеке? Он и эта женщина были женаты?

— Они определенно вели себя таким образом. Она себя вела. У него неважное здоровье, и она постоянно хлопотала вокруг него.

— Что с ним было?

— Я не знаю. Он не мог много двигаться. Он проводил большую часть своего времени или в доме, или во дворике, играя в карты.

— С кем он играл?

— С разными людьми. Не думайте, что я часто его видел. Дело в том, что я его избегал.

— Почему?

— Это был грубый человек, больной и вспыльчивый. Мне не нравилось, как он говорил со мной, будто я лакей. Я профессионал, — гордо заявил Эрик Мальковский.

Я понимал, что чувствовал Эрик. Я сам был полупрофессионал. Я дал ему еще двадцать долларов, и мы отправились на разных машинах в клуб.

Элла открыла комнату позади кабинета управляющего, и Эрик погрузился в папки, стоящие на полках. Он знал, от чего оттолкнуться: на снимках Китти значилось, что их оплатили 27 сентября 1959 года.

Я прошел обратно в зал. Музыка все еще играла, но вечеринка заканчивалась. Остались фэны, и все сконцентрировались вокруг бара. Было еще не поздно по стандартам ночных гуляк. Но за мое отсутствие большинство участников как-то сникли, будто их захватила некая болезнь: маниакально-депрессивный психоз или сердечная недостаточность.

Только бармен совсем не переменился. Он делал коктейли, подавал их и стоял в стороне от людей, держа всех под наблюдением. Я показал ему снимок Китти и негатив. Он поднес их к флюоресцирующей лампе в задней части бара.

— Да, помню и человека и девушку. Она пришла с ним однажды сюда и пыталась пить коньяк и виски. В отношении спиртного это все, что она знала. Она закашлялась. Около нее закрутилось четверо или пятеро парней. Они стукали ее по спине, и ее муж разогнал их. Я и мистер Фэблон привели ее в чувство.

— А как попал в эту историю мистер Фэблон?

— Он был одним из них.

— Это были его друзья?

— Я не стал бы это утверждать. Он был просто с ними. Они держались вместе. Может быть, ему понравилась женщина. Она была сногсшибательна. Я признаю.

— А Фэблон был дамским угодником?

— Вы говорите не то, что я. Он любил и ценил женщин. Но не гонялся за ними. Кое-кто из них гонялся за ним. Но у него оказалось достаточно рассудка, чтобы не путаться с этой особой. У ее мужа была плохая репутация.

— Кто он, Марко?

Он пожал плечами:

— Я никогда не видел его раньше и с тех пор. И я не слушал, о чем они говорят. Он пользовался дурной славой, вспыльчивый, с крепкими мускулами. — Как он попал сюда?

— Он остановился здесь. Некоторые члены клуба не могут отказать, когда их просят одолжить карточку.