Шрифт:
— Нет! У меня не так много чего осталось, чтобы поставить ее на ноги.
Я хочу сказать — пусть прошлое останется прошлым.
Она сделала непонятный жест в сторону эвкалиптовых зарослей, будто само это место понуждало ее к откровенности.
Она могла справиться с опасностями пребывания в отеле, но не с разгулом дикой, ветреной ночи.
Ее раздражение обернулось против меня.
— Зачем вы привезли меня сюда?
— Это была ваша идея...
— Но вы сказали, что машина Гарри...
— Очевидно, ее украли.
Она отпрянула от меня, споткнувшись, и завалилась на черные ветви кипариса. Все, что я мог рассмотреть, — это бледные очертания ее лица и блеск глаз и губ.
— Не верю. Здесь не было никакой машины. Какой марки она была?
— "кадиллак".
— Теперь я знаю, что вы лжете. Откуда у Гарри «кадиллак»?
— Он, вероятно, взял его на стоянке. Это была старая машина.
Казалось, она ничего не понимала. Я слышал ее учащенное дыхание.
— Здесь никогда и не было машины, — прошептала она. — Вы из Вегаса, не так ли? И вы заманили меня сюда, чтобы убить.
— Это глупая болтовня, Китти.
— Не зовите меня Китти. — Ее голос приобрел плаксивые оттенки. Возможно, в ее сознании всплыло что-то такое, что случилось многие годы тому назад, когда гремели поезда и тарелки ее матери. — Вы заставили меня приехать на это место и теперь не даете мне уйти.
— Идите, пожалуйста. Идите, идите.
Она лишь плотнее прижалась к кипарису, как ночной испуганный зверь.
Ее радио тренькало из темноты. Запах ее косметики доходил до меня, смешиваясь с запахом дизельного масла, вина и гари.
Каким-то внутренним видением красноватой вспышки, как со стороны, я увидел двух людей, поставленных в такие обстоятельства, что они могут стать соучастниками в нежелательном убийстве. Мне казалось, что она хочет быть убитой. Она падала среди деревьев, завывая:
— Ты держись подальше от меня, а то я скажу своему старику.
— Глупая, уйди оттуда.
Крик, на который она все время настраивала себя, вырывался из ее горла. Я дотянулся до нее в темноте, обнял за талию и притянул к себе. Она задохнулась от страха и швырнула радио в мою сторону. Приемник ударил меня в затылок и замолк.
Я отпустил ее. Она побежала прочь, спотыкаясь на своих высоких каблуках, через многочисленные пути, пока не превратилась в неясную тень, в звук шуршащих ног в ночной мгле.
Глава 13
Студия Эрика Мальковского в городе находилась на прямом пути к дому Мартеля. Я остановился посмотреть, как идут дела с его поисками. На его руках лежала пыль, и, как своеобразные метины, виднелись отпечатки пальцев на лбу.
— Я уже хотел было плюнуть на вашу просьбу, а вас послать к черту.
— Я сам мало рассчитывал на удачу. Что-нибудь нашли?
— Пять снимков. Могло бы быть больше.
Он привел меня в заднюю комнату и разложил их на столе, как при игре в покер. Четыре из них были снимками Китти в гладком белом купальном костюме, сделанными у бассейна Теннисного клуба. Она стояла и романтически созерцала море, облокотившись в вызывающе эротической позе на шезлонг. Она снялась еще раз на вышке для прыжков. Китти была красивой девушкой, но все четыре снимка были испорчены ее неуклюжей манерой держаться.
Пятый снимок был иной. Она не позировала и была полностью одета: в летнем платье без рукавов и в широкой шляпе. Мужская рука с квадратным бриллиантом лежала на столе около ее руки. Остальная часть карточки была отрезана, но Китти улыбалась в сторону невидимого друга. За ней виднелась стена внутреннего дворика одного из коттеджей Теннисного клуба, заросшая бугенвилиями.
— Это одна из тех карточек, что ей понравились. — Мальковский показал мне заметки на обороте: «шесть копий четыре на шесть, 27.09.1959».
— Она приобрела шесть снимков, или ее муж это сделал. Он был также на снимке, но заставил меня отрезать эту часть фотографии.
— Как его имя?
— Я не помню. Но могу уточнить в клубных записях.
— Сегодня?
— Если миссис Стром мне позволит. Но уже очень поздно.
— Не забывайте, что я плачу вдвойне.
Он почесал затылок и слегка покраснел.
— Не могли бы вы сейчас ссудить мне немного денег, пожалуйста.
Я посмотрел на часы. Я нанял его приблизительно два часа назад.