— Я не могу с этим связываться, — сказала она.

На этот раз уже не торгуется! Просто думает об Уиллисе. Она боится: если нагрянет полиция, у Уиллиса могут быть неприятности.

— Тогда лучше не связывайся с перепродажей дурмана, — сказал Рассел. — Если все-таки тебе нужна эта сделка, я организую для тебя покупку. Ты там покажешься с деньгами и сама закупишь. А я позабочусь о дальнейшем.

— Я должна быть уверена, что ты сможешь все провернуть.

— Слушай меня! Если я не сумею прокрутить, ты мне и никеля не будешь должна! Идет?

— А что тогда мне делать с этими одиннадцатью пакетами?

— Занюхайся ими! — сказал Рассел со своей неизменной крокодильей улыбкой. — Когда тебе нужны эти деньги?

— Хотелось бы завтра днем.

— Это невозможно.

— Когда же?

— Раньше чем в четверг вечером я не проверну покупку, это самое раннее. Деньги у тебя?

— У меня аккредитив.

— Слушай, зайка, не смеши меня! В таком-то деле? Чек?

— Аккредитив — это то же, что и наличные.

— Так вот и обналичь его!

— Хорошо.

— А ты разбираешься в высокосортном кокаине?

— Немного.

— Достаточно, чтобы понять, что тебе не подсовывают сахарную пудру?

— Нет, конечно!

— Я тебя научу. Они наверняка ожидают, что ты проверишь эту хреновину. Здесь — целый чертов ритуал. Ты проверяешь, пробуешь на вкус, даешь им наличные, они подсовывают тебе дерьмо, и каждый идет своей дорогой. Если ты уклонишься от установленного ритуала, они посчитают, что ты подослана, и разнесут тебя на кусочки. Этот бизнес не бывает без некоторого риска.

— И когда ты выяснишь все наверняка?

— Завтра.

— Я тебе позвоню, — сказала она.

— Нет, позволь мне позвонить тебе.

— Нет! — сказала она.

— Почему «нет»?

— Просто «нет».

— Ладно, ты знаешь, как меня найти, — сказал Рассел и покачал головой, как бы говоря: трудно понять поведение проституток, когда-то зарабатывавших на жизнь лежа на спине. — Позвони мне в это же время. Если все пойдет, как я наметил, снять деньги лучше всего в четверг, а я дам знать, где они пожелают встретиться с тобой.

— Нет, так не пойдет! — возразила она. — Только один на один. И место выберу я!

— Они могут не согласиться.

— Я плачу хорошие деньги. Если им эти условия не нравятся, скажи им, пусть трахают друг друга, а мы найдем кого-нибудь другого!

— Суровая женщина! — сказал он и улыбнулся. — Пушка, что я тебе продал, цела?

— Нет.

— Послушай моего совета! Купи еще один пистолет. У меня ли, у кого-то другого — разницы нет. И на этот раз — побольше размером.

— Конкретно о каком револьвере ты говоришь? — спросила она.

— Знаете, мы уже этим занимались, — сказала миссис Хеннесси, — мы с отцом Майклом. Перевернули всю церковь вверх дном, когда искали дурман.

— Да, я знаю, — сказал Карелла, — его сестра мне говорила.

— Его сестра — очень приятная женщина, не правда ли?

— Да, — согласился Карелла, — очень приятная.

— Я так и подумала, когда впервые увидела ее, — сказала миссис Хеннесси, улыбнувшись своим мыслям.

— Когда это было?

— Незадолго до Пасхи, — сказала она, — где-то в день Святого Патрика.

Этот день каждый год выпадал на 17 марта. Вот уж действительно «незадолго до Пасхи», если в этом году Пасха пришлась на 15 апреля!

Карелла задумался: не тогда ли у отца Майкла завязалась интрига с этой таинственной дамой? В таком случае, почему он не сказал о ней сестре, хотя та очень настаивала?

— ...поиски наркотика? — говорил Хейз.

— Да, был звонок по телефону, — сказала миссис Хеннесси.

— Что за звонок?

— Как-то днем Крисси разговаривала по телефону, а я была в офисе, когда...

— Когда это было?

— Где-то в прошлом месяце.

— Когда в прошлом месяце?

— Примерно через неделю после того, как избили черного мальчика, — сказала миссис Хеннесси. — Звонили отцу Майклу. Он подошел к телефону, послушал несколько минут, сказал: «Не понимаю, о чем вы говорите», — и повесил трубку.

— Кто это был?

— Как «кто»?

— Кто говорил по телефону?

— О, я понятия не имею! Но отец Майкл повернулся к Крисси и сказал: «Крис, этот парень говорит...»

— Он так назвал ее, — спросил Хейз, — Крис?