— Вот как выглядит звезда, — сказала она и начала рисовать. — Звезды на американском флаге, шерифская звезда, все они выглядят вот так.

Хейз смотрел, как возникают очертания звезды.

— Примерно так, — протянула она листок.

— Ага, — согласился Коттон.

— А вот как выглядит звезда, если ее изобразить вверх ногами, — продолжала Корал.

— Когда вы ее переворачиваете, — добавила Ларами.

— Да, — сказала Корал, склонив голову над листом бумаги и рисуя левой рукой. — Вот, — протянула она Хейзу свой рисунок. Две звезды, помещенные рядом, походили на пару акробатов, кувыркающихся «колесом».

— Так, — произнес Хейз.

— Вы видите разницу?

— Да, конечно.

— В чем? — спросила Корал.

— Разница в том, что звезда слева...

— Да, так называемая простая пентаграмма...

— У нее вверху только одна точка, тогда как у другой — две.

— Правильно, — сказала Корал. — И если чистая пентаграмма опирается на две точки, то символ Бафомета...

— Обратная звезда...

— ...опирается лишь на одну точку.

— Указывая направление в ад, — пояснила Ларами.

— Понятно!.. — почесал затылок Хейз: на самом деле он ничего не понял.

— Если взглянуть на чистую пентаграмму... — сказала Корал.

— На ту, что слева, — добавил Стенли.

— Можно себе представить, не так ли, — затараторила Корал, — человека, стоящего на широко расставленных ногах... то есть на двух нижних концах звезды... с распростертыми руками... то есть двумя средними концами звезды. А голова его — это верхний конец.

— Понятно, — снова сказал Хейз, с трудом пытаясь представить себе человека внутри звезды.

— В древние времена... — продолжала Корал.

— О, сотни лет назад, — перебил ее Стенли.

— Белые маги...

— Это не связано с цветом кожи, — уточнила Ларами.

— Нет, так называется вид магии, которой они занимались, — продолжала Корал. — Белая магия.

— Понятно, — зевнул Хейз.

— Как антитеза черной магии, — пояснил Стенли.

— Да.

— Белые маги, — сказала Корал, — использовали этот пятиугольник как символ доброты человека...

— ...потому что она изображает его стоящим вертикально, — закончила Ларами.

— Но в церкви противоположности... — вновь вступила Корал.

— Где добро есть зло, а зло есть добро...

— В церкви же противоположного...

— Где похоть — предмет вожделения...

— А достижение есть удовлетворение всех плотских страстей...

— Пентаграмму перевернули вверх ногами... — сказала Корал.

— Перевернули, — повторила Ларами.

— Так, чтобы козлиные рога...

— ...сатанинский символ похоти...

— ...точно совпадали с двумя верхними концами...

— ...являющими собой добро и зло...

— ...всеобъемлющую двойственность в извечном столкновении...

— А три другие точки, — продолжала Корал, — перевернутой звезды символизируют отрицание Троицы...

— Отца, Сына и Святого Духа, — вклинился Стенли.

— ...осужденной вечно гореть в пламени ада... — пояснила Ларами.

— ...на что указывает единственный конец, направленный вертикально вниз, — уточнил Стенли.

— Перевернутая звезда, — резюмировала Корал.

— Перевернутая, — эхом отозвалась Ларами, и все трое замолкли.

— Ну и что дальше? — спросил Хейз.

— Детектив Хейз, — сказала Корал, — мы знаем...

Он удивился про себя, откуда ей известно его имя.

— ...что звезду, нарисованную на воротах Святой Екатерины, полицейские умы могут каким-то образом связать...

«Наверное, ей сказал внизу сержант Мерчисон».

— ...с убийством священника.

— Но... — воскликнула Ларами.

— Но, — сказала Корал, — мы хотим, чтоб вы знали: мы собираемся опросить нашу паству сегодня же вечером и выяснить, рисовал ли кто эту звезду на воротах.

— И если они признаются... — подхватил Стенли.

— ...мы обещаем, что эта особа придет прямо к вам и все расскажет сама. Вы ее допросите и убедитесь, что мы не имеем к этому никакого отношения. К убийству. Даже если кто-то и виновен в раскраске ворот.

— Виновность есть невиновность, — объявила Ларами.

— Мы вам сообщим, — сказал Стенли.

И все трое поднялись в многоцветном сиянии и исчезли в солнечных лучах за дверью, у которой они поначалу материализовались.

Хейз подумал о том, как сейчас идут дела у Кареллы на улице.