— Отлично, шериф! Сделайте это, пожалуйста! И спасибо вам! Мы отбываем через двадцать минут. Будем ждать вас в депо.

— Хорошо. Услуга за услугу, полковник. Вы не могли бы отрядить двух-трех человек, чтобы доставить арестованного в поезд?

— Арестованного? — Клэрмонт не скрывал своего презрения. — Насколько я понял, он едва ли человек насилия.

Пирс кротко заметил:

— Это зависит от того, что вы понимаете под насилием, полковник. Там, где насилие относится к нему самому... Ну, вы поняли, что он не любитель драк в кабаке. Но если судить по его прошлому, он вполне в состоянии сжечь «Имперский отель» или подорвать ваш любимый эшелон — стоит мне только отвернуться.

Оставив Клэрмонта с этой веселой альтернативой, Пирс поспешил в отель.

— Кстати, отзовите своих людей, Белью! Сопроводите арестованного в эшелон, — приказал Клэрмонт. — Свяжите ему руки за спиной и наложите на него путы — восемнадцатидюймовые, конские. А то наш новый друг того гляди улетучится без следа!

— О, боже ты мой! Да кто вы такой!? — в тоне Дикина, слегка вызывающем, звучал гнев. — Вы не имеете на это право! Вы не блюститель закона! Вы всего лишь военный.

— Всего лишь военный!? Вы понимаете... — Клэрмонт сдержался и произнес с некоторым удовлетворением:

— Сержант Белью, давайте двенадцатидюймовые.

— С удовольствием, сэр! — сержант был явно доволен, что гнев полковника обратился на их общего антагониста.

Будучи исполнительным, Белью вытащил свисток, набрал в легкие воздух и три раза пронзительно свистнул. Клэрмонт передернул плечами, жестом приказал остальным следовать за ним и направился в сторону депо. Из дверей отеля уже выползла толпа, которую едва ли можно было охарактеризовать, как сборище убогих, хромых и слепых, но эта процессия довольно близко подходила к этой категории.

Пирс присоединился к ним, и, по-видимому, уже дал какие-то указания.

О'Брайен видел, как эта седобородая толпа рассыпается в разных направлениях, и неодобрительно качнул головой.

— Если бы они искали клад, состоящий из виски, я бы поставил на них все деньги, но...

— Знаю, знаю, — бросил Клэрмонт, подавленный этим зрелищем и зашагал к депо еще быстрее. Там уже клубились облака пара и дыма. Банлон выглянул из кабины локомотива и поинтересовался:

— Ну как, нашли их, сэр?

— Боюсь, что их не найдут, Банлон. Машинист помолчал и нерешительно осведомился:

— Может спустить пары, полковник.

— Нет, зачем?

— Вы считаете, что мы отправимся независимо от того, объявятся ли капитан с лейтенантом или нет?

— Именно так я считаю. Через пятнадцать минут, Банлон, ровно через пятнадцать минут!

— Но капитан Оукленд и лейтенант Ньювелл...

— Им придется догонять нас на следующем поезде.

— Но ведь он может пойти весьма не скоро, сэр...

— В данный момент я не могу позволить себе проявлять заботу о капитане и лейтенанте! — он повернулся к остальным и указал им на первый вагон.

Полковник Клэрмонт почти ничего не смыслил о железнодорожном транспорте, но у него был прирожденный инспекторский глаз, к тому же он был комендантом этого эшелона и считал своим долгом внимательно и ревниво следить за любой своей собственностью, даже если эта собственность принадлежала ему временно.

Первый вагон состоял из своего рода салона, где офицеры проводили дневные часы и куда только что с благодарностью скрылся губернатор. В нем находились спальные купе офицеров, губернатора, его племянницы и столовая для офицеров. Второй вагон вмещал походную кухню, купе, где спали буфетчик Генри и повар Карлос, и спальные купе офицеров, не попавших в первый вагон. Третий вагон был багажным. В четвертом и пятом везли лошадей.

Передняя часть шестого вагона была отведена под кухню для солдат, а остальная его часть и весь седьмой вагон были предоставлены солдатам.

Клэрмонт дошел уже до восьмого вагона, когда услышал стук копыт. Он повернулся и увидел, как сержант Белью вел Дикина. В левой руке он держал веревку, другой конец был затянут петлей на шее Дикина, который не испытывал от этого наслаждения. Связанный двенадцатидюймовыми путами, он был вынужден передвигаться маленькими прерывистыми шажками и больше походил на марионетку, чем на человеческое существо. Как только полковник заметил, что Белью передал Дикина О'Брайену, он толкнул дверь и вошел вовнутрь тормозного вагона.

По сравнению с холодным воздухом снаружи, в тормозном вагоне было жарко и даже угнетающе душно. Причина была налицо: печурка, стоящая в углу, была так усердно набита дровами, что ее верхняя чугунная часть раскалилась до малинового свечения. По одну сторону от печки, в ящике, лежали дрова, дальше шкафчик с провизией и еще дальше большое тормозное колесо. По другую сторону печки стояло массивное кресло, а рядом на полу лежал матрац, на котором возвышалась груда полинявших солдатских одеял и нечто похожее на пару медвежьих шкур.