Стеклянная крошка, подхваченная ветром, закружилась в сумасшедшей пляске над крышами зданий и, переливаясь всеми цветами радуги, посыпалась на асфальт тяжелым звенящим ливнем.

Огненные змеи распались, опуская обезглавленное тело. Дьявольское пламя вернулось в свой мир, перестав терзать эту землю. Ураган, славно поработавший дворником, затих где-то в верхних этажах и на чердаках домов, пустыми черными глазами разбитых окон смотрящих на ночную улицу.

Крюгер медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, пошел в сторону улицы, на которой толпились зеваки, наблюдавшие с раскрытыми от удивления ртами за фантастическим представлением. Под его тяжелым взглядом собравшиеся со всего квартала истерически вопящие шлюхи мигом разбежались. Гигант остановился возле старенького «форда», в котором сидели престарелая дама и худой пожилой мужчина.

Взревев, как бешеный бык, Крюгер одним движением срезал эспадоном стальную крышу автомашины. Тонкий металл лишь тихонько похрустывал, когда гигант открывал крышу наверх, сминая ее пополам и обнажая содержимое салона. Сделав из закрытой машины открытую и сбросив помятую ненужную часть на землю, Крюгер принялся за сидевшего в машине мужчину в кепке, который, замерев, смотрел на Крюгера, расплываясь в глупой испуганной улыбке. Схватив его за лацканы пиджака, нападающий выдернул водителя из-за руля и, перевернув вниз головой, швырнул на асфальт под какой-то грязный мусорный бак. Забросив на заднее сиденье меч, Крюгер, не открывая дверцы, запрыгнул в салон и, криво улыбнувшись вжавшейся в кресло старушке, проревел:

— Мамаша!

Она поправила платок на голове и, быстро перекрестившись, прошептала:

— Твою мать…

Крюгер до отказа нажал педаль акселератора и, резко бросив машину влево, понесся по улице.

— Это моя жена! Это моя машина! — бросился за автомобилем успевший встать владелец кепки.

Старушка заверещала, поднявшись из своего кресла и вцепившись руками в чудом уцелевшее после удара мечом лобовое стекло.

— Помогите, помогите! — орала она, срывая в крике голос. — На помощь! Этот траханый говнюк похитил меня! Помогите! Он украл мою машину!..

Крюгер от смеха откидывался на сиденьи, хрюкая в восторге.

На очередном повороте старушка не удержалась на ногах и, перемахнув через лобовое стекло, словно акробат, растянулась на капоте, мертвой хваткой вцепившись в отрывающуюся ленту резины уплотнителя. Машина с ревом вылетела на оживленную автостраду и, ловко маневрируя между другими автомобилями, понеслась на север.

Стеклянные автоматические двери распахнулись — и в длинный просторный холл госпиталя вошел комиссар. Его толстое лицо выглядело озабоченным и злым. Он постоянно протирал платком потный лоб, что само по себе было плохим признаком, и, тяжело дыша, хрипло кричал на идущего рядом Стива:

— Все, что ты сейчас тут наговорил, можешь засунуть себе в… стол! Это сказки и легенды, художественная литература, а не полицейский отчет!..

— Фрэнк, успокойся, я проверил всех, — утешал разбушевавшегося начальника Стив, — и всех опросил. Ты же знаешь, что если я ничего не нашел, то делать там нечего.

Комиссар это знал, но тем не менее орал, досадуя на отсутствие необходимой информации.

— Но ведь там стояли люди, они же смотрели! Что, никто ничего не видел? — возмущался он.

— Никто и ничего. Они все именно в этот момент отвернулись.

— А этот идиот с автоматом? Что он там делал?

— Я не знаю, что он там делал! Может, наркотики искал, а может, девочку, а может, просто так… гулял. Сейчас мы это у него выясним.

— А кто тогда должен знать? Почему ты до сих пор ничего не выяснил?

— К нему не пускали, — оправдывался помощник комиссара, — все-таки серьезное ранение.

— Ты хоть выяснил, кто он?

Фрэнк остановился возле дверей палаты, где дежурили два крепких парня в форме.

— Бывший морской пехотинец, — тяжело вздохнул Стив. — Воевал во Вьетнаме. Свихнулся на почве антикоммунизма. Так что разговор будет… Чокнутый, одним словом, но зато с полным набором боевых наград.

Морран крякнул, пряча платок в карман пиджака, и со вздохом сказал:

— Ладно, не психуй. Посмотрим…

Полисмены, стоявшие возле двери, разошлись в стороны, пропуская комиссара с помощником в небольшую палату, заставленную шкафами с медицинским оборудованием, с койкой посредине, на которой лежал пострадавший. Возле него стояла симпатичная молоденькая медсестра, присоединявшая тонкие пластиковые трубки капельницы к большой колбе, висевшей на стойке.

Фрэнк и Стив тихо поздоровались. Девушка в ответ улыбнулась и так же тихо произнесла:

— Пожалуйста, только недолго. Он еще очень слаб.

— Конечно, — кивнул Стив, — спасибо.

Она проверила зажим и быстро вышла из палаты.

Человек, лежавший на кровати, был очень похож на римского воина. Крупное лицо с острой, выдающейся вперед челюстью, глубоко посаженные голубые глаза, прямой правильный нос и тонкие губы. По этому лицу было видно, что его хозяин побывал в разных переделках, потому что мелкие шрамы на щеках напоминали осколочные ранения от взрыва какой-то гранаты. Он открыл глаза и попытался улыбнуться гостям.