–  Но ты же… ты должна… Я вмешался в их разговор:

–  Все уже оделись и ждут.

Дюшамп одарила меня своим обычным взглядом, в котором читались холод и неприязнь. Затем, ответив коротким кивком, повернулась к дочери:

–  Иди надень скафандр. Быстро.

–  Нет, если ты не пойдешь со мной,- возразила Маргарита.

Эта картина отпечаталась у меня в памяти. Две копии одного и того же человека, две копии одной женщины, отличавшиеся только возрастом, буравили друг друга глазами. Казалось, между ними - невидимое зеркало времени.

–  Вы обе, надевайте ваши скафандры,- распорядился я командным тоном.- Вас все ждут.

Корабль шатнуло в сторону, и желудок с готовностью подпрыгнул к горлу. Я схватился за проем люка. Маргарита, стоявшая рядом с матерью, споткнулась и свалилась, полетела кувырком в кресло Родригеса.

Дюшамп как ни в чем не бывало отвернулась к главному экрану и снова застучала по клавишам.

–  Мы теряем последнюю способность к равновесию,- объявила она, не отрываясь от экрана. Я увидел на нем светящийся график маневренных двигателей нашего корабля.

–  Тогда нужно срочно выбираться отсюда!

–  Кто-то должен остаться за штурвалом, чтобы корабль не полетел вверх тормашками, неужели не ясно,- отвечала Дюшамп.- Если я брошу двигатели, мы полетим как камень в тартарары.

–  А как же автопилот?

–  Ха!
– только и ответила она.

–  Но компьютер… он же может…

–  Никакой компьютер не сможет рассчитать движение в таких условиях, когда все меняется каждую секунду.

–  Но…

–  Я едва успеваю выравнивать корабль, чтобы судно хотя бы не так стремительно теряло высоту.

Словно в доказательство ее слов, корабль сделал очередной отчаянный нырок. Мне показалось, я услышал стоны с той стороны, где оставался поджидавший нас экипаж.

–  Такова обязанность капитана,- сказала Дюшамп, выразительно посмотрев на меня. Затем улыбнулась, как обычно, едва заметно. Можно сказать, одарила улыбкой. Еще точнее - удостоила.- Я знаю, что вы были против моего назначения, но я отношусь к своей работе серьезно.

–  Ты погубишь себя!
– закричала Маргарита.

–  Уведите ее отсюда,- обратилась ко мне Дюшамп. Не отпуская проема люка, я быстро соображал:

–  Хочу сделать вам предложение. Она вопросительно приподняла бровь.

–  Я помогу Маргарите одеться и потом приду на мостик с вашим скафандром. Затем вы оденетесь и пойдете к аварийной капсуле.

Она кивнула.

–  Пошли,- сказал я Маргарите, девушке с именем заменителя масла.

–  Нет,- отрезала она. И, обернувшись к матери, добавила: - Без тебя я отсюда ни шагу.

На лице Дюшамп возникло выражение, видеть которое мне еще не доводилось. Нет, это был не суровый взгляд капитана, а что-то новое, матерински нежное и чистое, полное жалости и сострадания к собственному ребенку.

–  Маргарита, иди с ним. Со мной все будет в порядке. Я же не самоубийца.

Прежде чем она успела ответить, я схватил ее за руку и буквально вырвал из кресла и повлек с мостика по наклону перевернутого коридора, к воздушному шлюзу, где хранились скафандры.

–  Она погубит себя,- прохрипела шепотом Маргарита, как будто доказывала это себе самой. И повторяла снова и снова, пока я помогал ей одеваться: - Она погубит себя.

–  Я не допущу этого. Я ей не позволю,- пообещал я, сам себе не веря.- Я одену ее в скафандр насильно и отволоку к аварийному выходу.

Говорил я это, конечно, в первую очередь для того, чтобы успокоить Маргариту, и не сомневался, что она прекрасно все понимает. Однако она безмолвно подчинилась, позволив упаковать себя в проткнутый скафандр - такой же, как и на всех остальных.

Проверив шланги и кабели ее заплечного ранца, я снял последний оставшийся скафандр и снова поплелся на мостик. Корабль выравнялся и его вроде бы перестало трясти. Может быть, мы достигли мертвой зоны, куда не заглядывали ветра, или наконец сошли под облака и планировали в области повышенного давления.

Добравшись до мостика, я предложил капитану последить вместо нее за регулировкой двигателей, пока она будет надевать скафандр.

Она снисходительно улыбнулась:

–  Если бы я поучила вас этому хотя бы несколько дней…

–  Тогда вызовем сюда Родригеса?
– предложил я.

–  Сейчас пойду за ним,- сказала Маргарита. Подняв руку, чтобы остановить дочь, Дюшамп сказала:

–  Интерком по-прежнему работает, дорогая.

–  Так вызовите его,- сказал я тоном приказа.

Казалось, она задумалась на полсекунды, затем потянулась к тумблеру интеркома в рукоятке кресла. Прежде чем она успела сказать, вспыхнула крошечная лампочка вызова.