К тому же множество присутствующих подогревали обстановку, и казалось, подвешенный в воздухе топор мог свободно повиснуть в «потных испарениях».

На главном экране перед командным креслом Дюшамп замерло изображение, полученное с радара: какие-то тени, посреди которых сияла яркая точка. Родригес приподнялся, рассматривая картину. На лбу его выступил пот.

–  Сомнений быть не может,- сказал он, показывая на изображение.- Это металл, спектральный анализ не может ошибаться.

Я тоже уставился в пятнышко света.

–  А можно сделать разрешение повыше? По этой картинке вообще трудно что-либо понять.

Прежде чем успела отозваться со своего места Риза, вступаясь в защиту связи, Дюшамп отрезала:

–  Увеличение на пределе. Это все, что можно увидеть. Тут вмешался Родригес:

–  Место соответствует предполагаемому местонахождению судна вашего брата. Больше ничего металлического в этом районе не обнаружено.

–  Придется спуститься ниже, чтобы рассмотреть получше,- заметила Дюшамп.- Зайти под облака и использовать оптические сенсоры вместо волновых.

–  Телескопы,- пробормотал я.

–  Вот именно.

–  А что это за сектор?
– поинтересовалась Маргарита из-за моего плеча.

–  Афродита,- ответила ее мать.

–  Это высокогорный сектор, поднимающийся на высоту более двух километров над окружающими долинами,- заметил Родригес.

–  Значит, там, вероятно, прохладнее. Температура ниже. Дюшамп иронически улыбнулась.

–  Еще бы, прохладнее. Наземная температура что надо - четыреста по Цельсию.

«Значит,- смекнул я,- в долине будут все четыреста пятьдесят».

–  А мы готовы ко входу в атмосферу?
– спросил я.

–  Тепловой экран проверен,- отозвалась Дюшамп.- К запуску готов.

–  И от Фукса по-прежнему ни слова?

–  Он вошел в облачный слой два часа назад и находится на полпути к планете,- отозвалась с пульта связи Риза.- Я получила его координаты от МКА.

–  Значит, он не заметил место аварии? Дюшамп вновь покачала головой.

–  Если мы заметили, то он и подавно.

–  Однако он придерживается строго экваториального радиуса посадки,- продолжала Риза таким тоном, как будто заступалась за Фукса.- Скорее всего, он выйдет из облаков в том же секторе.

Тут у меня заныли челюсти.

–  Прекрасно,- пробормотал я.- Тогда и нам лучше всего без промедления идти под облака.

Дюшамп кивнула и дотронулась до кнопки на левом подлокотнике кресла.

–  Всей команде. Говорит капитан. Режим входа под облака. Готовность десять минут.- Подняв руку, она посмотрела на меня.- Просьба освободить мостик всем нерабочим членам экипажа.

Я понял этот намек и попятился в коридор. Маргарите пришлось это сделать еще проворнее.

–  Ты куда теперь?

–  В свою «лабораторию». Хочу записать, как мы будем входить.

–  А как же автоматические сенсоры…

–  Они не запрограммированы на отслеживание органических молекул и прочих экзотических видов жизни. Кроме того, я хочу заснять все на видео. Тебе понравится: как раз для новостей.

Я собрался было ответить, но тут почувствовал за спиной Родригеса.

–  Вас она тоже выдворила с мостика? Он усмехнулся.

–  Мой пост сейчас - возле пульта систем жизнеобеспечения.- Протиснувшись мимо, он поспешил вперед по коридору.

Вот только у меня сейчас не было поста. Собственно говоря, согласно правилам, я должен немедленно забраться в кровать и ждать там, пока мы не откроем тепловой экран. Но мне не хотелось делать это.

–  А там найдется местечко для третьего человека, на вашем посту?
– спросил я Родригеса.

–  Если вас не смущает духота и запахи пота,- бросил он через плечо.

–  Я принял душ сегодня утром,- проговорил я, едва поспевая за ним.

–  Ну что ж, попарьтесь, если желаете. Хотя на вашем месте я бы лучше прохлаждался в койке.

Я так и встал на дыбы:

–  Премного благодарен за такую заботу, но мне не нужны поблажки.

Родригес еще раз оглянулся через плечо.

–  Как скажете, босс. Хотите в парилку - будет вам и парилка.

Спеша за ним следом по коридору, я спросил:

–  И как вы только уживаетесь с Дюшамп в одном флаконе?

–  Великолепно,- ответил он, не оглядываясь и не останавливаясь. В этот раз он даже не посмотрел в мою сторону.- Никаких проблем.

Но что-то в голосе Родригеса показалось мне странным.