–  И я тоже завишу от твоих денег,- прошептала она.- Не забывай об этом.

Два года назад, когда мы впервые встретились, Гвинет работала балериной в Лондоне. В подтанцовке. Затем она вдруг решила, что лучше будет изучить историю искусств в Сорбонне. Ныне она штудировала архитектуру в Барселоне. Я позволил ей воспользоваться своими апартаментами. За эти два года я хорошо узнал ее: но мы никогда не произносили слова «люблю». Даже занимаясь любовью в постели.

–  Это не имеет значения,- ответил я.

–  Для меня тоже.

Я знать не хотел, что она имеет в виду. Я хорошо чувствовал себя в ее обществе. Я бы даже сказал, что она мне нужна. Мне были нужны ее здравомыслие, ее эмоциональная поддержка, ее тихая и спокойная сила.

Она убрала голову с моего плеча, едва солнце исчезло за горизонтом. Я показал на французские жалюзи, и мы прошли обратно в комнаты.

–  Понимаешь,- продолжала Гвинет, когда мы опустились на диван,- они сами рады, что это произошло. Что им не придется лететь вместе с тобой.

Кивнув, я ответил:

–  Да, я не заметил на их лицах страдания по этому поводу. Не считая Квентона.

–  Этот волейболист умеет маскировать свои чувства,- улыбнулась она.

–  Но он так запустил подносом… Получилось от души. Он-то рвался в поход…

–  Сначала рвался,- возразила она.- Но за последние недели чувства его заметно поостыли. Разве ты не заметил?

–  Нет. Что ты хочешь сказать?..

Гвинет пожала своими тонкими изящными плечами.

–  У меня сложилось впечатление, что чем ближе час отправления, тем меньше Квентон - да и все остальные - рвались в путь. Многие начали испытывать страх и смутные предчувствия. Когда ты планируешь рискнуть через месяц - это совсем не то чувство, которое начинаешь испытывать, когда рискнуть предстоит завтра. Особенно когда речь идет о риске не только денежном… но и…

–  Погоди… Ты считаешь - они боялись с самого начала?

–  Конечно.

–  И ты?

–  Еще бы.

Я откинулся на диванные подушки и задумался.

–  Но все же они согласились лететь со мной. И ты тоже.

–  Сначала это заводило.

–  Заводило?

–  Ну да, звучало возбуждающе. И заманчиво. Полет на Венеру и все такое. Экзотика. Но ведь это же опасно. Разве не так?

Я обреченно кивнул. И прежде чем понял, что сказал, добавил:

–  И я тоже боялся.

–  О-о-о,- с удивлением протянула она.

–  Я не хотел доводить дело до этого. Тем более после того, что случилось с Алексом, я бы сказал: «Мы пойдем другим путем».

–  Так почему ты согласился?

–  Гвинет, пойми… мне нужны деньги. Были нужны.

–  Разве все в жизни зависит от денег?
– вздохнула Гвинет.

–  Я попал в дурацкое положение.

–  Но ты можешь из него выйти,- попыталась убедить меня она.- Когда ты вернешься, то будешь полностью независим от денег твоего отца, на всю оставшуюся жизнь. Разве игра не стоит свеч?

–  Смотря куда потом эти свечи поставят. Она как-то странно посмотрела на меня.

–  А ты что думал? Большая игра - высокие ставки. Некоторое время мы молчали. Вот сумерки сгустились

настолько, что мы перестали видеть друг друга. Наконец я сказал:

–  Знаешь, это Алексу я обязан тем, что пошел в науку. Планетарную астрономию и все такое…

–  В самом деле?

Я едва различал ее лицо в темноте.

–  Да. Он был на десять лет старше. Сколько себя помню, я всегда говорил «хочу, как Алекс».

–  Значит, ты здорово хочешь.- Мне показалось, что в темноте блеснули ее зубы - на лице играла озорная улыбка.

–  Да, в том числе я хотел заниматься… освоением планет.

–  Так ты хочешь освоить Венеру,- продолжала она расспрашивать голосом, в котором был и смех, и еще что-то такое, отчего замирает сердце.

–  Мы вместе летали на Марс,- ответил я, чувствуя, как гулко бьется мое сердце.- Гуляли вместе по зыбучим пескам. Восхитительно!

–  А теперь ты хочешь прогуляться по Венере?
– Гвинет придвинулась ко мне в темноте. Она оказалась так близко, что я ощущал ее дыхание.

Наконец я выдавил через силу:

–  Да дело не в деньгах! Будь они неладны. Я не из-за денег лечу, а ради брата. Я лечу туда за Алексом.

–  А вернешься за мной.- Она поцеловала меня в темноте в щеку и прошептала: - Конечно, Ван, все будет, как ты хочешь.

А вдруг это правда? Может быть. Говорил ли правду хоть один из нас? Или мы лгали друг другу и самим себе? И тут у меня в груди кольнуло от осознания того, что я хочу, чтобы это было правдой. Мне нужна эта правда.

–  И насчет квартиры в Барселоне,- неожиданно продолжила она.