Рен уставился на отца, пытаясь осознать все то, что случилось.

– Не могу поверить, что это все по-настоящему. Не могу поверить, что ты действительно жив.

– Не можешь? – недоверчиво переспросил Аристотель. – Я тот, кто все эти годы жил под вымышленным именем. – Он вздрогнул. – Джосая Джуравли52. Гадость, а не имя!

Маргарита улыбнулась ему.

– По-моему, это замечательное имя.

Аристотель, посмотрев на нее, принял серьезный вид.

– Извини, что оставил тебя наедине с Заком, когда схватил Грейсона. Он не ранил тебя?

Она покачала головой.

– Хорошо. – Аристотель потянулся за бумажником и открыл его. – Послушай, я знаю, что вам двоим предстоит много дел по возвращению в Новый Орлеан. – Он вытащил визитную карточку и протянул ее Рену. – Позвони как-нибудь. А если когда-нибудь доберешься до Нью-Йорка, заскочи.

Рен взял визитку и кивнул.

– Обязательно, пап.

С надеждой в глазах Аристотель посмотрел на Маргариту.

– И Мэгги?

– Я буду рядом с ним.

Аристотель лучезарно улыбнулся.

– Замечательно. Теперь, если бы я только мог вернуть те силы назад, чтобы полностью зарядиться… Эх, какого черта? Они все равно тебе лучше подходят.

Рен обнял отца, который затем обнял и Мэгги.

– Будьте осторожны.

Маргарита отступила.

– Вы тоже.

Аристотель кивнул и затем оставил их наедине.

Маргарита наблюдала, как Рен кладет карточку отца себе в карман.

– Так, что теперь? – спросила она, удивляясь тому, что они могут так просто вернуться домой, после всего того, что с ними случилось.

К ее полному потрясению Рен опустился перед ней на колено. Взяв ее руку в свою ладонь, он поднял на нее глаза.

– Маргарита, леди-тигр, ты выйдешь за меня замуж?

От этих слов у нее перехватило дыхание. Не может быть, чтобы он делал ей предложение? И делал, как человек. Это невероятно.

– У нас нет парной метки.

Рен с безразличием повел плечами.

– К черту Мойр и их желания. С меткой или без нее, я люблю тебя и хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

Глаза Мэгги затуманились от нахлынувших слез. Если отбросить брань, то это – самые восхитительные слова, которые она когда-либо слышала.

Рен сильнее сжал ее руку, будто испугался, что Мэгги может его отвергнуть.

– Ты выйдешь за меня замуж, малышка?

– Конечно, выйду. – И с дьявольской улыбкой добавила: – Кроме того, теперь я в любом случае не смогу выйти замуж за обычного парня. Я могу случайно его съесть в полнолуние или по какой-нибудь другой причине.

Рен улыбнулся на такой же манер и, медленно поднявшись на ноги, притянул ее в свои объятия. Он обхватил ее лицо теплыми ладонями.

– Тебе не надо ждать света полной луны, Мэгги. Я буду твоим блюдом в любое время, как только ты проголодаешься.

Маргарита засмеялась, прижимаясь ближе к нему. Без сомнения, это был счастливейший момент в ее жизни.

Пока она кое о чем не вспомнила.

– У нас не может быть детей, так ведь?

Рен отступил и покачал головой.

– Мы всегда сможем усыновить ребенка. Конечно, если ты не против.

– Я то не против, но ты сам уверен в этом?

– Да. Пока у меня есть ты, я всегда буду счастлив.

Маргарита притянула к себе его голову и подарила горячий, обжигающий поцелуй.

Теперь ей лишь осталось придумать, как объяснить все это отцу.

Рен и Мэгги зашли в Санктуарий. Тигард шагал так, будто бы это место принадлежало ему. Возвращение сюда после всего пережитого вызывало странное ощущение. Жуткое чувство дежавю, которое он никак не мог с себя стряхнуть.

Рен провел здесь последние двадцать лет своей жизни – убирая столы, нисколько не задумываясь о том времени, когда не будет называть это место домом. Нисколько не задумываясь о мире, существующем за пределами этих стен. Здесь он вел жизнь затворника, являясь пустой оболочкой без чувств, без эмоций.

Теперь он стоял на пороге новой жизни с новой семьей – Мэгги, Марвином и отцом. В каком-то смысле он страшился этого… и в то же время с нетерпением ожидал. Ощущение можно было сравнить с перерождением. Прежний Рен ушел, и его место занял мужчина, точно знавший, чего хотел, – женщину, которая шла рядом с ним.

Сердце забилось быстрее, он привлек к себе Мэгги и приблизился к Деву, который сидел недалеко от двери.

– С возвращением, – обратился к нему медведь, будто и не было в прошлом никакой вражды.