– Я так понимаю, ты есть не будешь?

– Нет, к счастью, я не голоден. – Наклонившись вперед, он взял ее за руку, мгновенно вызывая дрожь своим прикосновением. – Ты сегодня на саму себя не похожа. И пахнешь острее, чем обычно, такой аромат! Мне даже тяжело сдерживаться.

– Тебе нравиться запах моей крови? – тихо спросила она.

– Сейчас, когда твои способности проснулись, но ты еще ни разу не обернулась в кошку, твоя кровь притягательна словно наркотик. Для любого вампира это как амброзия, в ней много силы и неповторимый вкус. Обычно в этот переходный период лекантропы прятали новичка, потому что такой аромат тяжело не учуять.

Майя вздохнула и оправила складки платья. Подошел официант с их заказом, поэтому пришлось прервать интересный разговор. От блюда аппетитно пахло и девушка, не долго думая, принялась за еду. Алан с интересом наблюдал за ней, сохраняя торжественное молчание. Подняв бокал с красным вином, он тихо произнес:

– Жалко, что я не могу почувствовать вкус этого напитка, говорят, великолепно. Опиши, пожалуйста.

Майя немного отпила из бокала и, облизнув губы, сказала:

– Терпкий, сладкий, насыщенный и немного травяной вкус.

Юноша криво улыбнулся, обнажая ряд белых ровных зубов:

– Как твоя кровь. – Он встал и протянул девушке руку. – Позволь, тебя пригласить на танец.

Майя медленно встала, наслаждаясь каждым моментом его близости, и послушно взяв руку, пошла рядом. Дойдя до импровизированного танцпола, освещаемого только тусклыми гирляндами, они остановились. Алан осторожно положил руку на обнаженную спину девушки и притянул крепче, прижимая к себе. Майя слегка вскрикнула и опустила руки на его плечи. Близость дурманила, заставляя голову кружиться, а ноги подкашиваться. Девушка тяжело положила голову на грудь юноши и закрыла глаза.

Играла обработанная песня Валерия Меладзе, Майя даже не вслушивалась в ее текст, пока до ее сознания не долетели обрывки фраз:

Как бы тонкие крылышки не опалить…

Они медленно покачивались под ритмы мелодичной музыки, отгороженные от окружающего мира собственными чувствами. Алан прижался лицом к прохладным волосам Майи и поцеловал ее в макушку. Сердце колотилось, словно колеса электрички по рельсам.

Песня давно закончилась, но они все так же стояли, обнявшись, и не замечая удивленные взгляды посетителей ресторана. Наконец, Алан отстранился и, взяв Майю под руку, вывел ее из помещения. Сев в Мерседес, они направились домой. Майя откинулась на спинку мягкого сиденья, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции, но щеки продолжали пылать, а руки дрожать, выдавая ее чувства. Алан искоса посмотрел на расслабленную девушку, в отличие от сонной позы, руки крепко сжимали складки платья, сливаясь с ним цветом ногтей. Вспомнив незаконченный разговор в ресторане, она тихо прошептала:

– Не могу понять, почему же раньше за все года, что моя семья живет в России, никто не оборачивался в кошку? Насколько я знаю, все родственники живут в деревне со времен Серафима.

Алан задумался:

– Возможно, им не приходилось сталкиваться с вампирами, и способность к превращению спала, так как была не нужной. Ты же сама говоришь, они не покидали деревню.

Майя неуверенно пробормотала:

– Мои способности проснулись, и теперь меня каждый вампир в округе почувствует?

Алан сжал руль и нахмурился:

– Кровь не обратившегося лекантропа – это как эликсир для нас.

Майя задумалась:

– Не обратившегося? То есть, если я превращусь в лохматое чудовище, я перестану быть привлекательной для вампиров?

– Твоя кровь станет пахнуть как кровь обычных людей, но она станет ядом, – ответил он, резко тормозя перед домом Майи. – Это еще одна защитная особенность лекантропов – их кровь, как наркотик в передозировке. Вызывает тяжелые последствия.

Майя опустила глаза, продолжая хмуриться, а юноша наклонился к ней и, касаясь губами волос, прошептал:

– Спокойной ночи.

Майя растерянно посмотрела в красивые глаза и послушно вышла из машины. Сердце снова сжалось, но в этот раз от обиды, похоже, он никогда не поцелует ее! Помахав рукой, она скрылась за дверью дома и поспешила наверх, пока Лена не заметила ее возвращения.

Вымыв волосы и, как обычно, натянув только пижамную кофту, она легла в холодную постель, едва сдерживая жгучие слезы. Сон долго не шел, и она беспокойно ворочалась, путаясь в одеяле. Наконец, отключившись, она погрузилась в тяжелые черно-белые сновидения, где бродила по кладбищу в сопровождении яркой луны.