– Да что ты меня все время пугаешь! – вспылил Женя. – Вон, она уже глаза открыла!

Не сразу взгляд девушки обрел осмысленность. Она села, развязала платок и стянула его с головы. Волосы рассыпались по ее бледному лицу.

– Что со мной? – тихо спросила она. – А банка где?

– Ты как? – спросил ее Леша.

– Голова болит… И перед глазами все плывет.

Она попыталась встать, но ее повело, и она упала бы, если бы ее вовремя не подхватил Леша.

– В общем так, – сказал он твердо. – Ее надо везти в больницу… Беги за машиной.

Женя недовольно засопел. Он смотрел на лежащую у его ног девушку и думал, что она может искусно притворяться, чтобы подольше пробыть в центре внимания двух таких замечательных и образованных москвичей.

– Я все доведу до конца, – заверил Леша, поймав вопросительный взгляд Жени. – Давай, не тяни время.

– Беги за машиной! – проворчал Женя. – А где я ее сейчас найду? Может, у Славки трактор попросить?.. Слушай, а что я скажу в больнице?

Ему так не хотелось заниматься сейчас этой непутевой девчонкой, когда было дело куда более важное. Но Леша твердо стоял на своем, и Женя не стал лезть на рожон. Сходил к вечно пьяному трактористу Славке, который жил рядом с церковью, и попросил у него трактор.

– Три бутылки! – сразу согласился Славка. – Если, конечно, заведешь.

Судьба, видимо, жалела Лену. Трактор завелся, и по разбитой донельзя грунтовке Женя повез Лену в районную больницу. Она была в сознании, но тяжело дышала, и ее лицо было мертвенно-бледным.

– Я тебе писала в институт, – бормотала она. – Ты мое письмо получил?

– Какое письмо? – не понял Женя. Он сейчас думал о том, что сказать в приемном отделении.

– Я выслала тебе фотографии… которые мы летом снимали…

Трактор трясло на колдобинах, и Женя скакал на протертом сиденье, как на лихом коне.

– Слушай меня! – говорил он громко и отчетливо, чтобы девушка все поняла и не переспрашивала. – Скажешь, что мылась в бане и угорела. Понятно? Скажешь, торопилась очень, и пошла мыться, когда еще уголь до конца не прогорел. И тебе стало плохо. Понятно?

– Понятно, – едва слышно ответила девушка.

Когда Женя вернулся в "лабораторию", все горелки уже были выключены, и Леша, сидя на корточках перед "буржуйкой", закидывал в печь дрова.

– Ну? – нетерпеливо крикнул Женя, жадно оглядывая рабочий стол. – Как дела?

Леша кивнул на колбу с темной жидкостью.

– Очень сильная концентрация получилась, – ответил он. – А Лена как?

– Да что с ней случится! – махнул рукой Женя, бережно приподнимая колбу над столом. – Сдал в приемное отделение. Пару укольчиков сделают и выпустят… Сама виновата! Не надо было заходить туда, куда не просят… А ты уверен, что у нас все получилось?

– Какая тут, к черту, уверенность, – пробормотал Леша и взялся за бутылку с самогонкой.

Жене не понравился такой тон.

– От методики Хлыстуна, надеюсь, ты не отходил? – с подозрением спросил он, добиваясь внятного ответа, и все рассматривал жидкость.

– Методика, методика, – проворчал Леша. – Хлыстун шел своим путем, через бензил, а мы – через метил. У него бензильная защита, а у нас метильная! У него была возможность гонять все в высоком вакууме, а у нас нет! У него лаборатория, а у нас сарай!

Женя опустился на табурет, глядя на жидкость в колбе уже с ненавистью.

– Это для меня вопрос жизни и смерти, – едва слышно произнес он. – Я тебе обо всем как-нибудь потом расскажу.

Леша в душу не полез, не стал расспрашивать, что означают слова Жени. Выпил рюмку самогонки, на минуту вышел из сарая, а вернулся со своей сумкой. Женя молча смотрел, как его друг достает из накладного кармана шприц в упаковке, ампулу с дистиллированной водой для инъекций и резиновый жгут. Затем он стеклянным капилляром выбрал из колбы каплю концентрата и растворил ее в ампуле.

– Вперед! – сказал Леша и кивнул на шприц. Сам сел в старое плетеное кресло, засучил рукав и стянул руку жгутом.

На зелье он отреагировал мгновенно и неожиданно. Не успел Женя выдернуть иглу из его вены, как Леша потерял сознание. Его голова безжизненно упала на грудь, и руки повисли как плети. Испугавшись, Женя вытащил Лешу на воздух. Филин быстро пришел в себя, но еще долго молчал и, глядя в одну точку, неподвижно сидел в кресле.

– Уйди куда-нибудь далеко, – наконец произнес Леша, – и вылей эту гадость… Никакого кайфа. Даже намека на него не было. Одно ощущение – будто дубиной по затылку шарахнули…