К счастью, здравый смысл подсказал Захарову, какими последствиями может обернуться для него попытка "убрать" следователя. Несколько дней спустя Цируль отправил на волю "маляву" и приказал своим "шестеркам" оставить Новоселова в покое.

Глава 29
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ЗАМЕНИТЕЛЯ САХАРА

Ковальский пришел к Андрею в общежитие, вяло поздоровался с ним, взял со стола яблоко, надкусил и на некоторое время уставился в окно. Потом вынул из кармана стянутую резинкой скрутку стодолларовых купюр и протянул другу.

– Что это? – спросил Андрей.

– Тысяча баксов. Твоя доля.

– Тысяча? Это моя половина? Значит, всего только две? А почему две, если должно был шесть? – задавал Хлыстун вопросы, на которые Ковальский отвечать не спешил.

"Знал бы ты, что Нечипорук всего одну тысячу дал", – подумал он и сказал:

– Говорит, мы неправильно дозы рассчитали.

– Ничего не понимаю, – признался Андрей. – Неужели мы ошиблись в три раза?

– Может, ошиблись в дозах, – произнес Ковальский, снова надкусывая яблоко. – Может, в Нечипоруке.

– Ты думаешь, что он…

Ковальский круто повернулся к другу.

– Не хотелось бы, конечно, огульно обвинять его. Но мне почему-то уже не хочется иметь с ним никаких дел.

– Не хочется – не надо, – легко согласился Андрей с доводами друга. – Я подойду к Гюндузу и договорюсь о встрече с Князем.

– Смотри, как бы папочка не взял тебя за горло.

– Нет, работать буду только на конечный результат. Я его спрошу прямо: сколько и чего надо изготовить, чтобы получить за это двенадцать тысяч баксов.

Доллары Андрей отдал матери.

– Ищи квартиру внаем, – сказал он. – Этих денег должно хватить на полгода. А потом видно будет.

Мать рассматривала купюры.

– Сережа, – произнесла она, – а откуда у тебя такие деньги?

– Изобрел заменитель сахара, – легко солгал он, уверенный в том, что мать воспримет ответ как шутку. Но она поверила. "Как любил в детстве конфеты, так до сих пор этой любви изменить не может. Заменитель сахара изобрел!" – подумала она, глядя на сына с такой нежностью, что на ее глазах выступили слезы.

Глава 30
ДОЙНАЯ КОРОВКА ОТЕЛИЛАСЬ

Князь проводил Нечипорука и Яковенко во Внуково, чего не делал в первый раз. Перед тем как отправить ребят на спецконтроль, он дал каждому по нескольку сотен долларов.

– Это вам подарки, – сказал он, сверкая золотом зубов. – Ко дню Октябрьской революции.

– Нас в Баку опять встретят Арзу и Эдик? – спросил Женя, заталкивая баксы в тесный карман джинсов.

– Нет, Эдика не будет. Эдик в командировке.

Дикторша объявила, что посадка на самолет, следующий рейсом в Баку, заканчивается. Князь на несколько секунд задержал в своей ладони руку Жени.

– Да, – произнес он, – я забыл тебе сказать… То, что вы изготовите, привезите в сухом виде. Растворять не надо.

– Как прикажете, – кивнул Нечипорук.

В середине ноября Женя, загоревший под южным солнцем почти до неузнаваемости, чем явно раздражал бледнолицых москвичей в метро, подсел в машину к Князю у станции "Кузьминки" и, когда они въехали в зону лесопарка, передал несколько сот граммов сухой фракции метадона, расфасованного в полиэтиленовые пакетики, которые, в свою очередь, были спрятаны в видеокассеты.

– По десять центов за дозу, – напомнил Женя условие, предложенное самим же Князем.

– А сколько здесь?

– Сто тысяч доз, – немедля и храбро ответил Женя, немного округлив число доз в свою пользу.

К его удивлению, Князь безоговорочно поверил, молча полез в карман и небрежно отсчитал семь тысяч долларов.

– Три тысячи я вычел за химикаты, билеты и прочие расходы, – пояснил он.

Женя, никогда в жизни не державший в руках такую умопомрачительную сумму, даже не стал возражать и, суетно заталкивая толстую пачку банкнот в карман, закивал головой:

– Хорошо… Хорошо…

Женя уже быстро шел по заледеневшей тропинке, держа курс на ближайший магазин радиотехники, как вдруг Князь окликнул его, вышел из машины и неторопливо пошел навстречу.

– Вот что, Женя, – сказал он, заботливо поправляя воротник его куртки. – У тебя сейчас от счастья голова идет кругом, и все-таки постарайся не сообщать Ковальскому и Хлыстуну о том, что вы удачно поработали в Джелалабаде. Если они начнут настойчиво лезть в душу, скажи, что ничего не получилось.