— Стойте, стойте! Прекратите! Даен! Ярат! — остановившись в нескольких шагах, женщина тщетно пыталась докричаться до сознания дерущихся — ни один из них не желал отступить первым. Наконец Ярат клубочком откатился в сторону, предоставляя Серхат пространство для дальнейших действий. Она бросилась наперерез Вонгу, но не успела, поэтому прыгнула ему на спину, обхватив за шею.

— Даен, стой! Не надо, Даен!

Вонг остановился, но скорее не потому, что об этом его попросили — просто Серхат очень мешала, и теперь он не мог достать Ярата. Даен попытался расцепить руки женщины, но ничего не получилось: Серхат крепко сцепила пальцы, а делать ей больно Вонг не хотел, поэтому попытался снять ее со спины, при этом зло глядя на остановившегося в сторонке противника.

Серхат соскочила со спины мужчины и в следующую секунду встала перед ним, преграждая путь к Ярату.

— Даен! Я люблю тебя!

Ее слова будто не сразу дошли до сознания Вонга. Он успел отстранить ее, убирая с дороги, но вдруг застыл и оглянулся. Не желая становиться свидетелем дальнейших объяснений, Ярат отвернулся и пошел в дом.

Холмы становились выше, постепенно превращаясь в самые настоящие горы — невысокие, с покрытыми лесом склонами и лысыми округлыми верхушками. Жеребец Эрвина слушал меня плохо, но мне не предлагали сменить коня, да и все лучше, чем пешком в такую даль.

Судя по всему, море должно было показаться завтра, когда мы въедем в долину Эште. Я попрощаюсь с попутчиками и, как бы мне ни хотелось забрать белого жеребца с собой, придется оставить его Стигу. Но зато я буду на месте, живая-здоровая. А там можно уже и на своих двоих: Ярат говорил, Эште — совсем маленький городок. Поспрашиваю у местных, где живет Рион Манн, ведь Ярат наверняка еще у него.

Завтра, завтра…

Мы ночевали под открытым небом. Чем ближе к югу, тем теплее становилось. Люди Стига развели костер, мы грелись, не прячась ни от кого, я тайком наблюдала за задумчивым командиром, потом Аел принес мне ломоть хлеба с мясом и сыром. Я быстро съела свою порцию и легла в кучу прошлогодних листьев и опавшей хвои. Со мной поделились спальным мешком, но, несмотря на относительную мягкость приморского климата, была зима, и хотелось спрятаться от ночного холода понадежнее.

Заснуть долго не удавалось, но, в конце концов, я задремала.

Меня разбудили даже не голоса, которые я услышала сквозь сон, а смутное ощущение тревоги. Не открывая глаз, я прислушалась.

— Да, завтра к вечеру будем на месте, — голос принадлежал тамойцу по имени Аел.

— Наконец-то, — ответил ему кто-то из отряда. — Хоть что-то интересное. Если расчеты верны, и беглец еще в Эште…

— Стиг очень редко ошибается, — серьезно заметил Аел.

— Жаль, что нельзя хоть немного задержаться в городе, — усталый вздох ненадолго прервал речь. — Но командир обещал поделить между нами награду за этого саоми, а она компенсирует любые неудобства.

— Да уж, — хмыкнул Аел. — Ты сможешь попросить господина Шана об отпуске, и тогда приедешь в Эште или в Алессу. Можешь взять с собой какую-нибудь девчонку, или даже двух.

Второй собеседник хохотнул, но, спохватившись, что многие его товарищи уже спят, примолк. На этом разговор окончился, а я лежала, боясь пошевелиться или даже выдать сбившимся дыханием, участившимся пульсом, что не сплю… Лежала долго-долго, казалось, больше часа. От напряженной неподвижности затекли ноги, а я все ждала, ждала… Потом «проснулась», потянулась, зевнула и деловито пошла себе "в кустики".

Лошадей охраняли, но не от меня. Конь Эрвина стоял в сторонке, и хотя он был не совсем послушен, я подошла к высокому жеребцу. Эрвин всегда говорил с ним шепотом, потому имени коня узнать мне не довелось, но так как за время путешествия я иногда разговаривала с конем — больше было не с кем — прозвала его Бураном. Белоснежный Буран, сильный, быстрый, умный…

— Пожалуйста, — прошептала я едва слышно, — не подведи.

Конь не заржал, и часовой у костра не обратили внимания на треск хвороста под копытами, показавшийся мне чересчур громким. Я вела Бурана к дороге, прячась за деревьями и пышными кустами, обходя облюбованную командиром для отдыха поляну. Наконец ветви расступились, выпустив нас. Запрыгнув на спину жеребца, я тронула пятками его круглые бока, и конь послушно застучал копытами, все быстрее и быстрее.

Стиг открыл глаза и долго смотрел в темное небо. Жаркое пламя костра гасило звезды, и казалось, будто над головой натянуто плотное полотно, неровно окрашенное в чернильный цвет.

— Она ушла, командир, — Аел присел рядом. — Коня взяла.

— Хорошо. Отправь еще двоих следом. На всякий случай.

Светлело. Горы поднимались, стискивая между склонов дорогу, ведущую к побережью, заставляя ее петлять, извиваться змеей. Буран мчался, не останавливаясь, а я все подгоняла и подгоняла — ведь мне надо еще найти Ярата, и кто знает, сколько уйдет времени на поиски?

Странное совпадение — раненый Эрвин поручил меня заботам людей, которые направлялись в Эште ловить Ярата! В такое сложно было поверить, однако ночной разговор двух мужчин у костра невозможно истолковать превратно: отряд Стига действительно ехал за Яратом. И Аел соврал, когда сказал, что в Алессу… Как хорошо, что я не стала ни с кем откровенничать, иначе меня тут же связали бы и не спускали глаз. А теперь есть шанс предупредить Ярата и господина Манна об опасности.

Снова удар пятками — и лениво приостановившийся было Буран ускорил темп. Дорога повернула, деревья склонились над ней темной аркой. Негромкие голоса, коснувшиеся моего слуха, вдруг смолкли. Наверняка люди прислушивались к топоту копыт Бурана. Прошло меньше минуты — и я увидел тех, кто ожидал появления всадника. На большой поляне расположилось человек пятнадцать. Завидев меня, они вскинули луки и арбалеты, один крикнул: "Стой!" Возле уха просвистел первый выстрел, потом над лесом разнесся громкий бас: "Коня! Осторожно, коня не заденьте!"