Несколько мгновений Ярат потратил на борьбу с инстинктом, проснувшимся от ощущения смертельной опасности и повелевающего — убить! Саоми выиграл эту борьбу, но секундой замешательства воспользовался его противник, бросив Ярата на землю. Понял Вонг или нет, что был на волоске от гибели — неизвестно, однако не стал продолжать поединка, и последнего удара наносить тоже не стал, хотя в этот момент наверняка ничего другого не хотел так, как этого.

— Ты сделаешь то, что должен, — Вонг прошел мимо, поднял меч Ярата, — и тогда я вызову тебя на поединок. Настоящий поединок.

Ярат не сразу встал на ноги. Только сейчас, глядя в спину идущего по тропинке вниз Даена, он почувствовал, как ноет рука — от локтя до кисти. Сквозь нательную рубашку проступала кровь, пачкая выбеленное полотно. Рубашки было жаль, а по поводу раны Ярат не беспокоился — во-первых, серьезного повреждения нет, во-вторых, рука левая, может, в ближайшие дни не понадобится держать в ней тяжелое оружие.

Ярат постарался аккуратно оторвать рукав по шву, перемотал им руку, натянул кофту, снятую перед боем, нахлобучил на голову светлый парик, повязку — на глаз. Куртку надевать не стал — перекинул через плечо и пошел по следам Даена вниз, к городу.

Вечер опустился на долину Эште теплый, голубовато-сиреневый, с отблеском закатного солнца на водной глади серповидной бухты. Вонг так и не вернулся — только оружие принес и ушел куда-то, ни слова не сказав. Серхат кормила лошадей в конюшне: серую Ласточку и двух здешних. Почему-то Ярат подумал, что высокий вороной жеребец принадлежит Даену.

Женщина услышала, как он пришел, и улыбнулась, глянув через плечо. Ярат подождал, пока она окончит свое занятие, и встретил ее на выходе.

— Хороший сегодня вечер, правда? — запрокинув голову, Серхат смотрела на звезды, которые были видны не так ярко, как на безлюдном берегу, но куда лучше, чем в столице империи. Огни маленького городка Эште почти не затмевали их загадочного мерцания.

— Правда, — раненую руку не хотелось выпрямлять, но это было бы слишком заметно, поэтому Ярат сел на широкое бревно, прикаченное сюда вместо лавки, и положил руки на колени. — Скажите, Серхат, вы специально его злите?

— А почему на «вы»?

— Вы — женщина, и вы старше.

— Но не насколько же! — Серхат смотрела с легким укором, чуть наклонив голову набок.

Ярат упрямо проигнорировал ее заявление:

— Вы не ответили на вопрос.

Женщина возмущенно передернула плечами, потом вздохнула и села рядом с ним на бревно.

— А ты не допускаешь даже мысли, что мог понравиться мне с первого взгляда?

Ярат покачал головой.

— Ты настолько неуверен в себе? — брови Серхат приподнялись в наигранном удивлении, но она тут же понимающе улыбнулась. — Или тебя только недавно бросила девушка. Я права?

— Не совсем.

Серхат прищурилась, ее янтарные глаза сверкнули теплыми огоньками из-под длинных ресниц.

— И как ее зовут?

— Нэлия.

— Нэлия? Красивое имя.

— Красивое…

— А сама она какая?

— Она…

Он и сейчас видел ее очень ясно — невысокая, хрупкая, синеглазая, с длинными шелковистыми волосами, спускающимися ниже талии. В его воображении Нэлия почти всегда улыбалась. И Ярат тоже улыбнулся, но осознав вдруг, что в этот момент на него пристально смотрит Серхат, опустил голову, пряча лицо от взгляда женщины за волосами.

— Вы снова уходите от ответа, — сказал он.

Серхат молчала долго. Вечер постепенно переходил в ночь, порывы холодного ветра становились все ощутимей, и хотя двоих, сидящих на бревне у конюшни, закрывала стена дома, деревья у забора покачивались, шурша голыми ветвями.

— Я люблю его, — пальцы Серхат крутили пушистую рыжеватую прядь. — Но он совершенно не обращает на меня внимания.

— Не обращает? — искренне удивился Ярат. — Мне показалось наоборот.

Серхат фыркнула.

— Понимаешь, рычать на каждого, с кем я заговорю, и признаваться в любви — это совсем не одно и то же!

— Значит, вы пытаетесь заставить его ревновать?

— Вроде того, — женщина пожала плечами.

— Не самая лучшая тактика, — пробормотал Ярат. Рука все еще ныла.

— Да ну? — Серхат тряхнула волосами. — А ты можешь предложить что-нибудь получше? Вряд ли. Я уже многое испробовала. Даен — взрослый человек, я тоже. И я хочу, чтобы он сказал мне, что любит. Или… или уехал отсюда далеко-далеко и никогда не возвращался, чтобы я перестала думать о нем!