Вонг первым нарушил молчание:

— Не сердись на нее. Серхат всегда такая: сначала скажет, потом подумает. Ты все сделал правильно. Хотя, — Даен усмехнулся, — я не думаю, что действительно заслужил подобную честь.

— Что ты имеешь в виду? — Ярат удивленно обернулся.

— Честь возглавлять восстание против императора.

— Честь? — саоми с сомнением покачал головой. — Может и так. Но это еще и огромная ответственность. Мне не хотелось бы брать ее на себя, но еще меньше я желал переложить все это на плечи другого человека. Просто я знаю, что не справлюсь, тем более сейчас. А становиться марионеткой — твоей или мастера Элифа — не хочу.

— Как бы то ни было, Ярат, это все-таки большая честь. Может быть, ты зря отказался, и есть еще время передумать.

— Нет, Даен, я не передумаю.

— И не думай, что подставил меня. Напротив. Ты, можно сказать, оказал мне услугу. Я ведь старше тебя, и теперь получил шанс доказать в первую очередь самому себе, что не зря ношу свою фамилию. И знаешь… необязательно тот, кто у штурвала, подвергается большей опасности. Нет. Если тонет корабль, выживают те из команды, кто лучше плавает. Или те, кому помогут друзья. И ведь, как часто бывает, — Вонг усмехнулся, — многие считают своим долгом помочь именно капитану.

Ярат поднял голову и долго всматривался в узоры созвездий.

— Спасибо, Даен.

— Да было бы за что…

Над поселком повисла сонная тишина, и прозрачный морозный воздух едва слышно звенел серебряными колокольчиками.

Я уже битый час ворочалась в постели. Сперва тревожные мысли не давали заснуть, а потом полночи снились кошмары. И вот теперь, хотя было еще очень рано, я лежала, глядя в светлеющий прямоугольник окна, и раздумывала — вставать или поваляться еще немого. Валяться было нудно, к тому же я услышала, как тихонько скрипнула входная дверь, и решила, что встал кто-то из девушек, и бодрствовать будет не так скучно. Нэлия с Норой обитали в соседней комнате, я же делила помещение с Серхат. Вчера женщина пришла злая. Она уснула сразу же, отвернувшись к стенке, и мне до сих пор слышно было ее размеренное дыхание.

Я вышла на крыльцо, холодный воздух мигом прогнал сонливость. У колодца стоял Ярат, неловко пытаясь перелить воду из поднятого ведра в другое, что стояло на земле.

— Помочь?

Он покачал головой. Придерживая перебинтованной рукой ведро с водой, чтоб не упало, левой потихоньку наклонил его. Все-таки обошелся без моей помощи.

Подхватив наполненное ведро, Ярат выпрямился. Я поняла по глазам, что он хочет меня о чем-то попросить, но сомневается, стоит ли.

— Ты сейчас не занята? — спросил он наконец. Я едва не рассмеялась.

— Конечно, нет. Я только встала и еще не успела ничем заняться. А что?

— Да я вот… — он кашлянул, улыбнулся немного смущенно. — Волосы вымыть хотел. Ты не сольешь? А-то мне самому неудобно.

Мы вошли в деревянную пристройку, служившую баней. Сейчас здесь было довольно холодно, и только поднимался пар от заранее принесенной Яратом теплой воды, которую он налил в кадушку. Туда же плеснул немного холодной и опустился на колени возле деревянного корыта, выжидательно глядя на меня.

Я зачерпнула воду ковшом.

— Ты рубашку сними, а-то заляпаешь.

Саоми нехотя выправил светлую ткань из-под плетеного пояса и стащил вышитую рубашку Эрвина через голову. Перекинул волосы вперед, пряча за ними лицо, подставляя затылок под струю едва теплой воды.

Я машинально лила воду из черпака, а тем временем смотрела на спину саоми. Помимо свежих ожогов от раскаленной решетки, красноватыми линиями видневшихся на лопатках и ниже, почти до поясницы, там были старые шрамы, на которые я в полумраке тюремного подземелья не обратила внимания: несколько рваных полос, а еще тонкие и длинные через всю спину, будто следы острых лезвий, да разные мелкие отметины… Серхат как-то сказала, что на теле саоми раны заживают быстро, и шрамы редко остаются на всю жизнь, но с момента бегства Ярата из императорской тюрьмы не прошло, наверное, и двух лет.

Мне казалось, Ярат прекрасно понимает, что сейчас я разглядываю его спину, и именно потому он не хотел раздеваться. Кое-как промыв волосы, он выжал мокрые пряди левой рукой и, чуть повернув голову, взглянул на меня исподлобья. Раньше я обязательно спросила бы, откуда у него эти шрамы, но теперь ответ мне не был нужен — слишком многое видела своими глазами и до сих пор не могла забыть. А еще какое-то непонятное, неуловимое ощущение не давало покоя. Что-то было не так, как обычно, но я никак не могла сообразить, что именно.

— Спасибо, — сказал Ярат, выпрямляясь.

— У тебя глаза голубые! — выпалила я.

Во взгляде саоми мелькнуло недоверие.

— Да, все еще голубые. Оба!

Ярат медленно сел, не обращая внимания на то, что с мокрых прядей на плечи и спину стекают струйки воды.

— Инга, выйди, пожалуйста.

— Выйти?

— Да. Пожалуйста.

Я не стала обижаться, хотя не очень приятно, когда тебя выгоняют. Вышла и встала у двери. Вряд ли Ярат стал бы просить меня выйти просто так, поддавшись настроению. А вдруг?.. Я прислушалась, надеясь уловить скрежет кошачьих когтей по дощатому полу, но там, за дверью, было очень тихо.