— Горючки не напасёшься, — поморщился Валера. — На хрен не надо.

Вскоре катер на воздушной подушке подлетел к дебаркадеру, и Валера узнал в одном из людей в кабине Рубцова. Тот совсем не изменился с тех пор, как они виделись в последний раз. Среднего роста, не по возрасту молодое лицо, очки в тонкой оправе. Разве что раньше он был одет обычно в деловой костюм, а сейчас в лёгкую куртку и джинсы, и на поясе висела кобура с револьвером.

— Привет, привет, кому бы не пропасть! — вполне радостно и вроде даже искренне бывший полпред поздоровался с Валерой. — Ты как, где, чем занят? К нам какими судьбами?

— На Иваньковском водохранилище обосновались. Ещё рынок держим по Дмитровке, а сейчас о торговле задумались. Решили на пробу дойти до Нижнего, ну и какую посудину присмотреть под товар.

— Пароходик? — сразу уточнил Рубцов.

— Нет, желательно баржу небольшую, чтобы на буксире таскать. Но можно и пароходик.

— Это не с нами, это с «заводскими» надо договариваться, — секунду подумав, сказал Рубцов. — А что в обмен можешь гнать?

— Торф брикетированный. Оборудование можем дать для переоборудования котельных на торф.

— Торф? — удивился Рубцов. — Из Тверской губернии? У нас оттуда есть поставщик вроде как, Бурко… Ты ведь знаешь его, точно?

— Ага, через тестя, — кивнул Валера.

— А тесть где сейчас? — уточнил Рубцов, посмотрев при этом как-то странно.

— А хрен его знает. Свалил куда-то, век бы его не видеть, козла.

— А-а, вот как… — протянул Рубцов, глядя куда-то в сторону. — Ну, свалил и свалил, нам он без надобности теперь. Тяжёлый был человек в делах, кроме своей выгоды, ничего видеть не хотел.

— Это точно, — согласился Валера. — Дай ему волю, весь мир бы сожрал. С жёнушкой бы за обе щеки пихали бы.

— Ты мне вот что скажи: торфом ты сам владеешь?

— Нет, не я. Но брать могу, канал налажен. Я вообще-то транспортировкой заняться планирую.

— У Бурко?

— Бурко сам берёт у других. Там братва на торфоразработки присела, он с ними торгуется.

— Ага, понял, — кивнул тот. — А у тебя с братвой свой контакт, так?

— Типа того.

— Кстати, вон Бурко нам своих людей подогнал в помощь. — Рубцов показал на ряд «Выстрелов», выстроившихся за палатками. — Будем вроде как союзнические отношения строить. А то дел невпроворот, а бойцов не хватает. Пошли. Пройдёмся в ту сторону, я с их командиром поболтать хочу. Да и размяться охота, а то всё или за столом, или в машине, задница скоро в двери пролезать не будет.

Пошли, попутно болтая о делах. Рубцов не только готов был участвовать в чужих проектах, он ещё и свои выдвигал, вполне разумные, убеждая Валеру, что он не зря дожидался здесь. Тем более что проскочила тема о «лишних людях», тех самых, которые до сих пор неспособны покинуть места сбора беженцев и пристроиться к какому-то делу.

— Ладно, женщины, и те в большинстве сумели к делу прибиться, — говорил Рубцов. — Где с детьми работают, где готовят, где ещё что, пусть по хозяйству, но с пользой. А вот с мужиками у нас беда просто. Один требует «работу по специальности», другой намерен «творить, а не землю копать», а мы их до сих пор в лагерях беженцев кормим. И такое впечатление, что им там нормально. Трёхразовое питание. Баня раз в неделю, прачечная — и делать ничего не надо, знай лежи кверху пузом и права качай.

— Есть идеи? — оживился Валера.

— Да особо никаких. Не до них сейчас.

— А если кто-то предложит им работу по специальности, но далеко отсюда? — спросил Валера. — Будут возражения?

— Честно?

Рубцов даже остановился, уставившись Валере в глаза.

— Желательно.

— Никаких возражений. Если бы я мог, я бы их пинками погнал на бандитскую территорию, чтобы с глаз долой и чтобы воду не мутили. От них ещё брожение умов тут имеется. Но люди не поймут. А что конкретно предлагаешь?

— Нужна вся правда или лучше рассказать про штаб-квартиру партии Новых Либералов, что планируем открыть на следующей неделе и которая срочно нуждается в высокооплачиваемых сотрудниках, агитаторах и пропагандистах?

— Правду давай, — усмехнулся Рубцов. — Про партию и так верю.

— Есть такой человек Колено, который за добычу торфа отвечает. Он всех берёт и этим самым торфом платит. Проворачивали уже.

Рубцов помолчал, затем сказал:

— Сюда никто не должен возвращаться. Уехали и уехали, куда-нибудь в Сибирь, мертвяков в партию принимать. С этим всё ясно?