База «Чистая Вера» была сконструирована предельно экономно, скорее как военная тюрьма, чем как настоящая станция слежения. А потому единственное место, где имелось оборудование, способное поведать ему о происходящем снаружи, находилось теперь в осаде.

Аудитор решил рискнуть. А как только он окажется на борту, он немедленно направится к гауптвахте. Если вся эта заваруха действительно началась из-за пленницы, жизненно важно было надлежащим образом о ней позаботиться.

– Будь оно все проклято, – прошипел Редер. Это было так похоже на мокаков – расположить огневые точки в коридоре на подходе к капитанскому мостику. Скорее всего, имелся в виду возможный заговор, хотя коммандер в жизни не встречал таких безвольных овец, как средние мокаки…

Иглы свистели из пенометаллической стены впереди. «Эти овцы, впрочем, довольно хищные», – мысленно исправился он и сунул пробник за угол Игольник стрелял из щели почтового ящика рядом с дверью. Падди подобрался вплотную к Редеру, чтобы посмотреть, и то же самое сделала младший лейтенант Маннинг. С тех пор, как погиб Кушнер, десантница вела себя необычно тихо.

– Я жахну ранцевым зарядом, сэр, – предложила она.

– Ничего подобного, Маннинг, – сказал Падди – Теперь никаких дурачеств. Это работа для двоих. – Он взглянул на техничку. – Код сработает?

– Должен, – ответила та. – Но они сразу начнут пытаться вернуть себе контроль над системой.

– Тогда нам пора, – заключил Падди. – С вашего разрешения, сэр.

Редер едва заметно кивнул. Он ощущал желание самому этим заняться, но желание это было очень далеко. Прямо сейчас он был машиной, которая думала, и это был лучший способ поскорее закончить работу. Запор не мог очень долго сдерживать команду истребителя; они найдут инструменты и прорежут себе дорогу к вспомогательным шахтам, если как-то иначе не выпутаются. А потому содругам следовало делать все как можно быстрее и энергичнее, прежде чем враг сумеет должным образом отреагировать.

– Вперед, – скомандовал он. – Огонь прикрытия… пли!

Оружие заструячило и забарабанило. Энергетические импульсы и сверхскоростные пули, воздух за которыми так и светился, выли и ревели в прямом отрезке коридора. Падди и Маннинг рванулись за угол, сердце у Редера захолонуло, когда Маннинг при этом чуть не выронила из правой руки чемодан, но затем они прижались к стене по обе стороны от дверцы на капитанский мостик. Рука Маннинг обмякла, кровь обильно стекала по ее боку. Лужа на полу поблескивала красно-черным под сияющими трубками верхнего света. Падди облаченной в перчатку рукой схватил ствол игольника и рванул его на себя с силой гидравлического тарана, другой рукой он сунул в щель пистолет и мгновенно нажал на спусковой крючок.

Маннинг стояла на коленях у запорной панели. Пальцы ее здоровой руки набрали на клавиатуре нужный код…

… и дверца раскрылась. Последним усилием Пегги швырнула в проем свой чемодан и растянулась на полу, прежде чем его шипящее содержимое успело распространиться.

– За мной! – проревел Редер.

Сара свернулась в позе зародыша. Глаза ее были зажмурены, а пальцы до упора засунуты в уши От безудержных рыданий она уже перешла к не менее безудержной брани.

Молодая женщина страшно устала, испытывала голод и жажду – и сходила с ума.

Мучительно громкий рев внезапно прервался, и Сара позволила себе немного расслабиться. Рев вернется не раньше, чем через тридцать секунд, и не позже, чем через две минуты, но прямо сейчас она была в безопасности.

«А вот если бы кто-то сюда вошел, – подумала Сара, – он бы в безопасности не был. Я бы его ногтями на мелкие кусочки порвала».

Дверь внезапно скользнула в сторону.

Сара испустила жалобный вой и якобы не смогла побороть охватившую ее дрожь. Пусть вошедший думает, что она дрожит от страха или безумия. Пусть он считает, что у него над ней власть. В душе у Сары что-то и впрямь рыдало и безостановочно тараторило, но ее гнев держал это под контролем. Пока что. Она напряженно прислушивалась.

«Делай же что-нибудь, – яростно подумала молодая женщина. – Давай, делай».

Наконец ее до предела напряженный слух различил стук шагов, а на отдалении, похоже, что-то еще. Крики?

«Наверное, мои уши со мной шутки шутят, – подумала Сара и прикинула, не галлюцинирует ли она. – Интересно, если я обернусь, дверь будет открыта?» Она боролась с желанием обернуться и посмотреть, продолжая выть и дрожать. Это забирало львиную долю ее сосредоточения. Голод, жажда и изнурение притупили чувства и замедлили реакцию. «Держись за свой гнев!» – приказала себе Сара, зная, что неистовый жар этого гнева поможет ей выжить.

Послышался еще один шаг и шорох закрьшающейся двери. Сара чуть было не обмякла от облегчения, но вовремя взяла себя в руки.

– Повернись, – приказал мужской голос.

Она как бы изумленно выдохнула и в диком ужасе глянула через плечо. Затем Сара испустила звук, в котором при желании можно было разобрать просьбу «не надо!», и медленно повернулась, сохраняя свое скрюченное положение.

«Я собираюсь тебя убить», – подумала молодая женщина, глядя на мужчину с игольником в руке.

– Я собираюсь тебя убить, – приветливо произнес мужчина.