Когда Глеб вошел в свою комнату, первое, что он услышал, было радостное «жжжж». Мухи появились снова, хотя на этот раз в гораздо меньшем количестве. Он насчитал троих, и начал было снимать тапок, но передумал.

«Живите. Разберусь с вами позже».

Глеб устроился в кровати с книгой в руках. Полчаса он пытался читать, но внимание рассеивалось, и картинка никак не хотела складываться в усталой голове. Глаза закрывались, и книга выпала из ослабевших пальцев.

«Нет, так не годится!»

Глеб заставил себя сесть и помотал головой.

«Снова спать! Спустя два часа, после того как проснулся. Ну уж нет!».

Он оделся и пошел к лестнице.

От вчерашних пасмурных сумерек не осталось и следа. Небо сияло, будто только что вымытое, на ярком синем фоне не было ни облачка. Слабый теплый ветер приносил отдаленное тарахтение трактора. Где-то на крыше заливались птицы. Глеб ступил в чистую прохладу и остановился у крыльца.

Туман оставался на месте, ничуть не изменившись, по-прежнему игнорируя все законы природы. Он настолько явно диссонировал с окружающим пейзажем, что казался чем-то искусственным, будто чья-то воля намеренно держала его вокруг дома. Глеб долго смотрел на мрачную серую стену, обступившую их, словно заключенных в тюрьме, а потом ноги сами собой задвигались, увлекая его вперед.

Насколько он мог судить, высота преграды нисколько не изменилась. Она поднималась в метр над землей, и уходила дальше к лесу, чередуясь плавными возвышениями и впадинами, словно застывшие морские волны.

Идти сквозь туман было странно, как будто паришь над облаками, полностью скрывающими землю внизу. Глеб медленно продвигался вперед, направляясь к кромке деревьев. Призрачные фигуры плыли где-то далеко в стороне, перетекая из формы в форму, и пропадали из вида. Ритмичность этих движений невольно вызвала ассоциацию с дыханием.

«Интересно, где-нибудь есть упоминание о живом тумане? Может быть в какой-нибудь мистической литературе?».

Глеб все больше утверждался в мысли, что за всем этим скрывается какое-то намерение. Чья-то воля. Туман обступил поле не просто так. Он выполняет какую-то задачу, пусть совершенно не понятную, но явно кем-то поставленную.

Первые деревья выплыли навстречу, словно гигантские стражи. Выглядели они неприветливо. Высокие и неподвижные серые столбы устремлялись к самому небу, разбавляя яркие голубые краски мертвым бесцветием. Во многих метрах над землей широкие кроны переплетались, образуя черный узор кракелюр на радостной картине утра. И снова мир окутала тишина: ни пения птиц, ни поскрипывания стволов, только слабая, едва уловимая дрожь земли под ногами, словно там шла невидимая работа. Колебания не усиливались и не ослабевали, прячась от органов чувств за мертвой монотонностью.

Глеб вспомнил свой недавний кошмар и живо представил, как у него под ногами, скрытые туманом, вылезают из земли жадные корни. Он подошел к ближайшему дереву и положил руку на ствол. Холодный, но не слишком. Обычный. От коры исходила слабая вибрация.

«Интересно, так быть должно?».

Сделалось холодно. Сырой, пропитанный влагой воздух, пробирал до самых костей. Глеб шел вперед, осторожно огибая деревья и чувствуя себя букашкой в мире молчаливых великанов. Апатия прошла, сменившись непонятно откуда взявшимся глупым восторгом. Жизнь снова заструилась по венам, и это было прекрасно! Через бесконечную гладь тумана, разглядывая стебли, торчащие из него, словно хребты морских чудовищ, он шел и думал: все, что происходит — хорошо. Наверное, именно так и должно быть. Чувства опасности исчезло, сменившись чувством единства. Ощущением себя, как части целого. Огромного организма, постичь который не дано никому.

Глеб продвигался вперед без направления и цели. Мысли в голове умолкли, как испуганные птицы, оставив после себя лишь неясные образы на самой грани разума. Образы чего-то огромного, гигантского нечто, которое спит и снова видит сны.

Он очнулся от внезапного звука. Сухой скрип, доносящийся неизвестно откуда, окружил его со всех сторон. Глеб словно вынырнул из глубоко забытья, остановился и прислушался к стонам деревьев. И снова вспомнился недавний сон. Неожиданно ясно, до самых мелочей. Именно так шумели деревья, пытаясь высвободиться из плена земли.

«Ловушка! Черт! Ловушка!».

Он не помнил, как пришел сюда и оказался в самой сердцевине проснувшегося кошмара. Вокруг — только десятки серых стволов и туман. Скрип и шорохи. Зародившись где-то далеко, они быстро приближались. Что-то шло к нему через лес.

Глеб отступил на шаг и остановился.

«Пугаться снов — вот глупость! Это ненормально. Только в книгах кошмарные сны переходят в явь! В книгах и фильмах ужасов. На самом деле такого не бывает. Да что со мной?»

Самоуговоры немного помогли. Немного притупили лезвие ужаса, а потом снова заскрипели, защелкали, ломаясь, тонкие ветки.

«О, Боже мой!».

Что бы это ни было, оно шло из глубины леса, уверенно продвигаясь навстречу.

«Какой черт заставил меня переться в туман? Ну зачем я сюда полез?».

Ему вдруг вспомнились все прочитанные страшные книги. Мудрость, сконцентрированная в них, гласила: жертве нужно сделать лишь первый шаг. Выразить добрую волю. Остальное сделают за нее.

«Надо быть умнее! Блин, надо контролировать каждое свое движение! Нельзя, нельзя, нельзя расслабляться!».

За спиной раздалось глухое рычание. Глеб задрожал, боясь пошевелиться. Его ноги словно приросли к земле — стали тяжелыми и непослушными. Источник звука находился уже рядом.