Шрифт:
«От чего же вы защищались? Чего боялись?».
Ответа не последовало. Тайна, которая окутывала это место, оставалась тайной.
Аленка сидела в гостиной и смотрела по телевизору «Русалочку». В руке у нее был носовой платок. Когда Глеб вошел, она расправила его и старательно высморкалась.
— Простыла?
— У меня насморк. Я теперь говорю в нос. Слышишь?
Аленка скорчила забавную рожицу и произнесла:
— Говорю в нос.
— Понятно.
Глеб присел рядом и несколько минут смотрел на экран, где морские обитатели пели, как это хорошо — жить под водой.
— Алена, почему ты кричала ночью?
Девочка повернулась к нему.
— Мама не хочет, чтобы я говорила об этом.
— А ты по секрету. Я ей не скажу.
Аленка посмотрела в сторону кухни и, удостоверившись, что двери закрыты, сказала:
— Хорошо. Только ты дай мне честное слово!
— Честно никому не скажу!
Девочка подвинулась ближе.
— Я видела чудовище.
— Чудовище?
— Да! В окне.
— И что это было за чудовище?
— Дядька. Он стоял и смотрел на меня. А потом он изменился и стал таким…
Аленка сделала страшное лицо и пошевелила растопыренными пальцами.
— Каким?
— Жутким. Совсем не как человек.
— И что он сделал?
— Он стал кусать луну.
Она наклонилась еще ближе и добавила шепотом.
— И она стала гаснуть.
— А потом?
— Потом он повернулся ко мне. Его лицо горело. Как будто луна была у него в голове. Он еще рот отрыл, а там зубы.
Аленка вздрогнула.
— Я испугалась и закричала.
Они замолчали, глядя в телевизор. Глеб нахмурился, не зная, как относиться к ее рассказу. С одной стороны это действительно было похоже на кошмарный сон. Нельзя же увидеть такое на самом деле! Но с другой стороны…
— А я знаю способ, как бороться с чудовищами.
Слова вырвались сами собой. Аленка смотрела удивленно.
— Правда?
— Да. Хочешь, научу?
— Давай.
— Значит так. Ты должна представить себе сундук.
— Как у пиратов?
— Точно. Как только ты увидишь чудовище, схвати его и засунь туда.
— Нет! Я не буду его хватать! А вдруг оно схватит меня?
— А ты понарошку. Закрой глаза и представь, как ты его хватаешь. Чудовища этого не выносят.
— Ты меня разыгрываешь! Ты шутишь надо мной, потому что я маленькая!
— Нет. Я сам так делаю.
Девочка задумалась.
— Не врешь?
— Честное слово!
— Ладно. Я попробую. А чудовище не сможет выбраться из сундука?
— Не сможет. Ведь открыть его можешь только ты.
— Здорово!
Дождь начался, когда они все сидели на кухне и обедали. Тяжелые капли застучали по крыше, сначала редко, а потом все быстрее и быстрее, пока стук не превратился в постоянный гул.
Глеб стоял у себя в комнате и смотрел, как ручейки воды стекают по стеклу и падают на крышу крыльца. У многих людей такая погода вызывает уныние, но не у него. Монотонные звуки гипнотизировали, заставляя расслабиться и позабыть обо всем. Он стоял, не шевелясь, и слушал, как шелестит дождь.
День шестой
Утро выдалось мрачным: Аленка сопливилась, и тетя увела ее в комнату; дядя встал рано и ушел в поле — завтрак протекал в полном одиночестве. Глеб чувствовал себя слабым и не отдохнувшим. Делать ничего не хотелось, и даже смотреть телевизор было лень. Он апатично жевал бутерброд, размышляя о том, чем бы заняться.
«Можно закончить с лужайкой».
Мысль не вызвала энтузиазма. Голову словно окутали ватой, сквозь которую пробивалось лишь тихое «тик-так» настенных часов и резкий кашель Аленки. Крепкий кофе не помогал, как будто в чашку налили обычную воду — никакого вкуса, никакой бодрости.
«Надо принять душ и пойти на улицу — вот что. Может хоть это меня растрясет?».
Глеб молча закончил завтрак и пошел наверх.
Стоя под струями прохладной воды, он подумал о Насте. Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть ее. Прикоснуться к ее нормальности, ее радости — ко всему тому, чего так не хватает здесь. Выдумать какой-нибудь предлог, взять машину и поехать в Горенино; зайти в библиотеку. Этот дом, казалось, все глубже и глубже погружался в густую жадную топь. И слишком много сил уходило на то, чтобы жить в нем.