Это была ошибка, так как, выжимая из двигателя полную мощь, парень мог лететь только по прямой, лишив себя способности маневрировать. Наверное, он думал, что я просто не успею выстрелить, но я успел. Старый думер имеет преимущества, а на реакцию я никогда не жаловался.

Один сгусток плазмы не мог повредить его броне, но вывел из строя ранцевый двигатель. Взрыв на мгновение ослепил мои камеры, и я пропустил момент, когда стартовал второй десантник. Тело его коллеги еще не успело рухнуть на крышу, как шустрый парень, появившийся прямо подо мной, схватил меня за ноги и потащил в сторону от станции.

В мои планы это не входило. Я отключил собственный двигатель, и мы сразу просели метров на пять, пока его компьютер корректировал тягу в связи с изменившимся весом.

Я отчаянно брыкался, но сбросить лишний груз пока не представлялось возможным. Интересно, почему он не стреляет? Куда они летали, если вернулись на станцию с почти полностью истраченным боезапасом? Было скучно, и они устроили в пустыне внеплановые стрельбы? Учитывая, что у них не было ракет и они экономили даже на импульсах боевых лазеров, эта версия представлялась мне наиболее вероятной.

Скука — это бич дальних гарнизонов.

Они должны сказать мне спасибо за то, что я принес какое-то разнообразие в их жизнь. Правда, принес я его ненадолго.

Десантник выключил двигатель, или у того просто кончилось топливо, и мы рухнули на землю с высоты двадцать метров. Броня компенсировала удар, и по ощущениям это было похоже на то, как будто я просто спрыгнул с третьей ступеньки крыльца. Парашютист и тот испытывает более сильный удар о землю.

Поскольку я оказался сверху, у меня было некоторое преимущество, и я со всей дури вломил парню по голове. Точнее, по шлему. Голова бы такого удара не выдержала, зато шлем силовой брони такими приемами можно разве что поцарапать. Парень подсечкой сбил меня с ног, я вломил ему локтем в живот… В смысле, локтевым сегментом в нижнюю часть нагрудной пластины.

Как и следовало ожидать, никакого эффекта это не возымело. Но стрелять друг в друга мы не могли, даже если бы у него и было чем. Поскольку мы сошлись в рукопашной, любой выстрел был бы одинаково фатален для нас обоих.

Он это прекрасно понимал, поэтому не собирался увеличивать дистанцию и лип ко мне вплотную. Я пнул его в коленную чашечку, потом двинул кулаком в ухо. Он ответил ударом под дых. Смешно.

Двое больших и железных чуваков, только что без последствий для здоровья рухнувших с высоты, которая почти гарантированно убьет любого человека, и не получивших при этом ровным счетом никаких повреждений, стоят друг против друга и обмениваются ударами рук и ног. Высокотехнологический реслинг в исполнении моделей-трансформеров.

Такими темпами мы можем рубиться хоть до вечера… рубиться…

Сервоприводы скафандра работают с некоторым запаздыванием, совсем небольшим, всего в десятые доли секунды, но для моего противника это запаздывание оказалось смертельным. Я активировал силовой резак, включил его на полную мощность и направил ему в грудь. Он сделал шаг назад, но, когда его нога коснулась поверхности, в его нагрудной пластине уже зияла дыра размером с кулак. Стоит ли говорить, что телу, укрытому за этой пластиной, тоже не поздоровилось?

Пока десантник падал в багровую пыль Тайгера-5 и истекал кровью, я огляделся по сторонам. Главный экспериментальный комплекс заволокло дымом, но датчики движения ничего не фиксировали. Никто не бежал, не летел и не стрелял в мою сторону. Или я уже убил всех, или кто-то затаился и поджидает меня внутри.

Есть только один способ это выяснить.

Конечно, операция была спланирована наспех, и в том, что мне до сих пор удавалось оставаться в живых, была изрядная доля везения.

Азим был прав, он справился бы куда лучше меня. Имея реальный боевой опыт в использовании боевых скафандров, он бы не забыл про силовой резак и использовал его гораздо раньше. Да и вообще, если бы у ребят, совершавших прогулку на третьем флаере, остался больший запас оружия, мне пришлось бы несладко.

Второй раз входить в главный корпус через главный же вход я не стал, воспользовался двигателем, взлетел на крышу и спрыгнул в тот пролом, через который и покинул здание несколькими минутами раньше. Внутри царил полный бардак и начинался пожар. Автоматическая система тушения была запитана от запасного генератора, который я уничтожил, так что тушить огонь можно было только вручную, а заниматься этим было уже некому.

Двенадцать метров налево, вторая дверь. Даже не заперта.

Я оказался в небольшом помещении с небогатой обстановкой, главным элементом которой являлась криокамера, похожая на древний саркофаг. Или на фоб.

Опыты, которым генерал Корбен собирался подвергнуть Киру, не требовали, чтобы она находилась в сознании, и так ее было проще транспортировать. Мне это было только на руку, поскольку, когда я стрелял, нарушал герметичность корпуса и выпускал кислород в ядовитую атмосферу Тайгера-5, мне не было нужды думать о том, успеет ли объект спасательной операции нацепить респиратор и есть ли вообще респиратор в непосредственной от него близости.