Не проронив ни слова, маркиз направился прямо в свой кабинет.

Это была просторная и уютная комната, окна которой выходили в сад за домом.

Секретарь маркиза разложил на письменном столе письма, полученные в его отсутствие.

С одной стороны лежали уже вскрытые письма, на которые надлежало дать ответ.

С другой – нераспечатанные, которые секретарь не счел возможным вскрывать.

Таких личных писем набралась целая стопка.

Маркиз, погруженный в свои мысли, рассеянно просмотрел их.

Два из них оказались от той красотки, которая приглашала его на ужин.

Внимание маркиза привлек бледно-голубой конверт, надписанный необыкновенно изящным почерком, который явно принадлежал не англичанке.

Впервые за сегодняшний день лицо маркиза стало чуть менее напряженным.

На губах заиграла легкая улыбка.

Письмо было от графини ди Торрио.

Красавица итальянка благодарила его за цветы, которые он ей послал, и выражала надежду вскоре вновь с ним встретиться.

«Мужа вызвали в Италию на совещание, – писала она, – и мне сейчас в Лондоне так одиноко».

Улыбнувшись, маркиз вложил письмо обратно в конверт. Он знал, где проведет сегодняшний вечер.

И надеялся, что его ожидания оправдаются.

Маркиз намеревался вернуться в Лондон только к вечеру и не предполагал ужинать с кем-нибудь раньше вечера следующего дня.

Получив красноречивое послание графини, он решил, что ждать нет никакого смысла.

Он быстро набросал несколько строк, прося разрешения графини быть у нее сегодня в половине восьмого, если ей это будет удобно, и попросил секретаря отправить записку с конюхом, который должен был дождаться ответа.

Собственно, в согласии графини маркиз не сомневался, и не ошибся.

Дом графини, расположенный к югу от Гайд-парка, ничем не выделялся среди остальных домов.

Однако его внутреннее убранство отличалось изысканностью и неповторимостью.

Дипломаты из разных независимых королевств, герцогств и других государств, сохранившихся в Италии после окончания войны с Наполеоном, прибыли в Лондон.

Как всем европейским странам, побывавшим под игом императора, Италии пришлось несладко.

Англичане же под предводительством принца-регента отнеслись к недавним противникам дружественно и даже тепло.

Графиня и другие итальянцы с изумлением обнаружили, что двери самых фешенебельных лондонских домов открыты для них.

Графиню, которая отличалась редкой красотой, великосветское общество – особенно его мужская половина – приняло восторженно.

Самые известные светские щеголи осыпали ее комплиментами, что не могло не нравиться графине.

Однако перед маркизом она устоять не смогла. Впрочем, здесь она не отличалась от других женщин, которых было не так уж мало.

Нашлись доброжелатели, которые предостерегали ее от связи с маркизом, поскольку его репутация оставляла желать лучшего. Но это лишь подогрело ее интерес.

Когда графиня получила записку маркиза, она тотчас же занялась приготовлениями, которые должны были обеспечить гостю самый лучший прием.

В дом поспешно доставили букеты цветов.

Повару было приказано приготовить самые изысканные блюда.

Сама графиня целых два часа провела в своей комнате, тщательно выбирая наряд и украшения, прежде чем спуститься в гостиную в ожидании приезда маркиза.

Когда он вошел, графине показалось, что маркиз еще более красив и эффектен, чем ей запомнилось с их последней встречи.

Она протянула ему руку, он поднес ее к губам и поцеловал.

– Вы очаровательны, – проговорил маркиз, оторвавшись наконец от ее руки. – Вы прекраснее всех, кого я когда-либо видел.

Это было началом страстного романа, и пламя, которое пожирало любовников, ночь от ночи разгоралось все сильнее.

Этому роману ничуть не помешала заметка в «Лондон-газетт», сообщавшая о помолвке маркиза с леди Имильдой Борн.

Однако великосветских щеголей с Мейфэр [8] это сообщение повергло в шок.

Большинство из них отказывались верить, что такой закоренелый холостяк, как маркиз, решил жениться.

В Мелверли-хаус, как из рога изобилия, посыпались письма. Всех интересовало, что это вдруг маркизу вздумалось жениться, когда состоится венчание и собирается ли он утраивать пышную свадьбу.

Маркиз оставлял письма без ответа.

Красавица графиня заставила его забыть обо всем на свете.