Тяжело сглотнув, он спрашивает:

– Ты точно решила отказаться от служения Господу? Не хочется разочаровывать монахиню Изольду.

С моих губ срывается смешок.

– Точно, – шепчу. – Он хороший, пап.

– Ты беременна. Вы согрешили. Бог все видит! Все же не буду удалять телефон монахини…

Я снова смеюсь.

– Я люблю его.

– Я вижу, – тихо выдыхает папа. – И ты не передумаешь становиться Пратт?

– Я не стану Элизабет Пратт, – возражаю.

Меж широких бровей отца появляется складка, и я продолжаю:

– Я буду Морган-Пратт.

Вижу, как глаза отца наполняются слезами. Он делает глубокий вдох, пытаясь совладать с эмоциями, а затем притягивает меня к своей груди.

– Это Гаррет придумал, ведь он знает, как важно для тебя было то, что я взяла твою фамилию. И он предложил оставить…

– Ладно, на время свадьбы я постараюсь забыть о том, что уже несколько месяцев обдумываю, как именно его должен прикончить нанятый мной киллер.

Я смеюсь и отстраняюсь от папы.

Он незаметно стирает пальцем слезы (ведь мой отец определенно из тех, кто будет отрицать то, что может быть таким эмоциональным), после чего наконец снова устремляет взгляд на меня.

– Ты готова?

– Да. – Я улыбаюсь и снова беру его под руку.

Отец набирает полные легкие воздуха и с шумом выдыхает. Из динамиков начинает звучать Damiano David The First Time, и папа ведет меня к мужчине, которому я отдам свое сердце.

Стоит мне заметить Гаррета у арки, мое лицо озаряет улыбка. Ему так идет этот смокинг, но я жду не дождусь, когда он окажется без него.

От этой мысли я прикусываю губу, и Гаррет широко улыбается, наверняка догадываясь, о чем я подумала.

Когда отец подводит меня к моему будущему мужу, Гаррет осторожно протягивает ему ладонь для рукопожатия, потому что знает: отец все еще думает, что Гаррет сделал мне предложение лишь из-за беременности. Но мой папа игнорирует протянутую руку и вдруг крепко обнимает моего жениха.

Глаза вновь заполняются слезами.

– Сделай ее счастливой, – тихо просит мой отец и делает шаг в сторону.

Я не позволяю ему уйти и тоже льну к нему с объятиями.

– Спасибо, пап.

Он кивает мне, когда я отстраняюсь, и я вижу слезы в уголках его глаз.

– У меня просто аллергия, – шмыгнув носом, заявляет отец и пятится назад, к нашим родным, пока я смеюсь, сдерживая собственные слезы.

Повернувшись к Гаррету, я вижу его улыбку. Он берет меня за руку и смотрит так, словно я для него – целая Вселенная.

С губ срывается короткий вздох от предвкушения того самого момента, о котором я говорила ранее. Момент, когда наша жизнь официально разделится на «до» и «после». И я чертовски рада, что Гаррет убедил меня прожить этот самый момент с нашими близкими.

Мы обмениваемся кольцами и слышим теплый смех родных. У них на глазах клянемся не просто слышать друг друга, но и слушать, закрепляем поцелуем силу нашей любви и при свидетелях клянемся, что пронесем ее сквозь года.

Анджелина бежит поздравить нас самой первой. Ее громкий лай разливается вокруг, пока она носится по кругу, виляя хвостом от счастья. Я смеюсь, когда она запрыгивает на руки к Гаррету.

Мои родители притягивают нас в свои объятия со слезами на глазах.

Джереми, младший брат моего папы, со своей невестой Дианой тоже прилетел из Нью-Йорка, чтобы разделить этот день с нами.

Нас крепко обнимают Эбби с Ридом, Эштон с Хлоей, Мэттью и Эмили. Клэй, который безумно рад тому, что они с Гарретом снова будут играть в одной команде, тоже сейчас здесь, вытирает слезы.

Я с благодарностью смотрю на каждого из присутствующих и улыбаюсь от мысли, как мне повезло.

Я всегда боялась говорить вслух о действительно важном и прятала свои чувства за маской. Но теперь точно знаю, что любить не страшно. Как и не страшно переживать, грустить, плакать, радоваться, злиться…

И этому научил меня Гаррет.

Гаррет Пратт собственными поступками доказал мне, что для него не существует слова «завтра». Есть только «здесь и сейчас».

И именно в эту самую минуту здесь начинается наше сейчас. И больше никаких завтра. Лишь этот миг.

Хорошая у нас получилась история.

Она в первую очередь о любви. Не бойтесь кричать о ней. Это важно.

Спасибо, что разделили этот миг с нами и отдали частичку сердца.