С того самого первого поцелуя я целиком и полностью принадлежу лишь ей. И я чертов счастливчик, что девушка, которую я любил всю жизнь, наконец-то вручила мне свое сердце.

Мы принадлежим друг другу.

Я соглашусь на любые ее авантюры, ведь Элизабет Морган – то, ради чего без раздумий стоит пойти ва-банк. Наша с Лиззи игра будет опаснее самого быстрого слэпшота, но я готов рискнуть, даже если в итоге потерплю неудачу.

DAMIANO DAVID – THE FIRST TIME

Из панорамного окна нашего нового дома в Пасифик Палисадес открывается роскошный вид на Тихий океан, волны которого стремительно несутся к белоснежному берегу, переливаясь в ярких лучах солнца. Веерные листья пальм, что растут прямиком возле окна, качаются на легком ветру, заполняя тишину своим шелестом. А вдали отчетливо слышны крики птиц.

Жмурюсь одним глазом, слегка повернув голову и заметив, как по пляжу бегают дети, и улыбаюсь. Совсем скоро здесь будет слышен и топот маленьких ножек моего собственного ребенка. И от этого я ощущаю целую бурю эмоций внутри.

Но самое главное – я счастлив.

Не потому, что наконец-то в феврале я могу снова ходить в футболке и шортах, а не надевать пуховик для суровой нью-йорской зимы.

Не потому, что теперь я буду жить в одном из самых крутых районов в Малибу по соседству с Арнольдом Шварценеггером и Риз Уизерспун.

Не потому, что мы с Лиззи решили, что я должен принять предложение «Орлов Лос-Анджелеса» и стать их новым защитником с самой огромной суммой в контракте за всю историю НХЛ.

Не потому, что до своего двадцатипятилетия я успеваю вступить в наследство и стать обладателем многомиллиардного состояния и войти в список «Форбс».

И даже не потому, что неделю назад в местной газете написали, что тот мудак Дрю попал в аварию и ему отрезало член (злодеи всегда получают по заслугам).

А потому, что через считаные минуты я женюсь на самой сумасшедшей девушке, которую когда-либо встречал. И я с огромным удовольствием поклянусь пронести это ее сумасшествие сквозь года.

Я люблю, когда она громкая. Люблю, когда она молчит. Люблю, когда она яркая. Люблю, когда она хочет быть незаметной. Люблю, когда она смешная. Люблю, когда она пытается быть серьезной. Люблю, когда она невыносима. Люблю, когда она просто хочет, чтобы ее обняли.

Люблю ее любой. В любой день. В любое время.

С самого первого дня, как я ее увидел, она заполонила своим ярчайшим сиянием мою жизнь. Ее заливистый смех стал идеальным топливом для того, чтобы каждое утро я мог ощущать себя живым. Ее улыбка стала моим собственным маяком в темноте. А ее персиковый аромат словно пустили мне по венам.

– Если у нас родится дочь, давай назовем ее Скарлетт? – вдруг раздается голос Лиззи.

Резко поворачиваюсь к ней с широко распахнутыми глазами и тут же прикрываю их ладонью:

– Какого черта, Лиззи? Видеть невесту перед свадьбой – плохая примета.

– К черту эти приметы. – Лиззи подходит ко мне обхватывает мою шею обеими руками. – Я красивая?

– Лиззи… – Качаю головой со смешком. – Я не буду смотреть на тебя до свадьбы.

– О, брось. Ты же не хочешь, чтобы я разревелась и пошла к алтарю с черными кругами вокруг глаз, как у енотов?

Ее интонация меня смешит. Послушно убираю руки от лица и усмехаюсь:

– Ты неисправима.

– Хочешь заткнуть меня поцелуем?

Снова смеюсь, а затем, притянув ее к себе, накрываю ее губы своими. Нежно и чертовски сладко. Наслаждаюсь сладостью персика, который тут же растекается по языку. Тело покрывают мурашки. А в груди, словно яркая вспышка, взрывается настоящий фейерверк любви.

– Вы очень красивая, миссис Пратт, – шепчу ей в губы, опуская взгляд.

На ней белое атласное платье на тонких бретельках. Его корсет украшен мелкими белыми жемчужинками, а пышная юбка переливается в солнечном свете. Я знаю, что она о мечтала о платье, как у принцессы, а потому это вызывает у меня улыбку.

Я люблю исполнять ее мечты.

Люблю ее.

Снова проскальзываю между ее сладких губ языком. Лиззи тихо стонет и зарывается ладонью мне в волосы. Она прижимается ко мне ближе, и бархатистая кожа ее спины покрывается мурашками. Поглаживаю ее подушечками пальцев и сам едва сдерживаю стон.

– Давай сбежим? – улыбается Лиззи, отстраняясь.

Смотрю в ее красивые изумрудные глаза в попытке понять, ведет ли она очередную игру и должен ли я в случае чего ей подыграть. И по ее взгляду вдруг понимаю, что она говорит серьезно.