Митя лишь плечами пожимает. Похоже, ему на мой выплеск негодования плевать!

— А зачем мне тамагочить, если ты и без того все на детали лего распинывала? И не пушила.

— Сволочь ты, — качаю я головой, — просто сволочь. И вот знаешь… Не видать тебе Аленки, как своих ушей. Девчонки не любят таких ебанутых.

— Судя по тому, что я сегодня видел, ты сама себе противоречишь, — бросает Сказочник, возвращаясь к экрану ноута, — а насчет твоей подруги… — тут он снова вскидывает на меня неожиданно острый и жесткий взгляд, — она сама еще не знает, что уже все решено.

— Боже… — я, не выдержав, сажусь рядом с ним, достаю накопитель Серого с моим проектом и его бэклогом, протягиваю Сказочнику, — слушай… То, что ты видел… Это вообще не то. Аленка… Она другая.

— Я знаю, — кивает Митя, смотрит на мой накопитель и добавляет, — убери. Я все забэкапил давно уже.

Я придвигаюсь ближе, решив не спрашивать, когда именно он умудрился это сделать. Еще в библиотеке, что ли? Вот шустрый!

Смотрю, как Сказочник запускает проект, как быстро переписывает код, отслеживаю, что именно он меняет, и постепенно хренею все больше и больше.

И этого человека я считала ограниченным?

И нереально тщательно объясняла ему каждый элемент задачи?

М-да…

После увиденного у меня только один вопрос: кто из нас ебанутый? Скорее всего, я.

В людях вообще не разбираюсь.

От слова “абсолютно”.

— Твоя подруга полностью подходит мне в физическом плане, — Митя, продолжает говорить, вообще не отрываясь от экрана, пальцы его мелькают с бешеной скоростью, голос холоден и скучен, словно не о девушке говорит, а расписывает очередной таск на составляющие. — У меня нет времени и возможности уговаривать и танцевать все эти ритуальные танцы, которые вы называете ухаживаниями. Я всегда иду по самому короткому пути. Ты — мой короткий путь.

— Да как я ее уговорю-то? — в отчаянии повышаю я голос, — она не любит таких компьютерных задротов! Ой… — но Мите пофиг на мои определения его, как личности, он ни на секунду не останавливается даже! — Она любит веселых парней, болтунов и тех, кто всегда в центре компании!

— Она изменит свое мнение, — о, боже, непоколебимый ты придурок! — но я уже сказал, что шантаж, запугивание и насилие, практикуемые твоими партнерами, здесь недопустимы.

— Черт… Вот что ты делаешь сейчас? — от волнения я пропускаю часть того, что делает Сказочник, а он просто продолжает работать, полностью игнорируя мои вопросы! — Сказочник! Блять! Как ты это сделал?

— Это я объясню после того, как ты выполнишь свою часть договора.

Он закрывает ноут прямо у меня перед носом!

— Эй… — в изумлении пытаюсь я тормознуть его, поднимающегося с дивана, но это, само собой не получается. Митя — высоченный и, как оказалось, наощупь больше похожий на сплетенного из металлических жгутов робота, чем на человека, всю свою жизнь проводящего у компьютера.

Он, игнорируя мое копошение, спокойно встает и идет к двери.

— Сказочник, мать твою! — рычу с досадой я, — ты хоть понимаешь, что с тобой сделают Жнецы? Я же им все скажу!

— Представляю, — кивает Сказочник, — скорее всего, они наплюют на твое мнение по поводу неприкосновенности твоей подруги, и тупо дадут мне то, что я требую.

Я стою, очумело хлопая ресницами.

Превращение унылого аутиста в жесткого хищника слишком быстрое и болезненное! Блин, почему я так в людях ошибаюсь все время?

— Но вообще… — он тормозит у входной двери, — у тебя есть вариант все решить миром. Я думаю, что вопрос с сексом я решу сам. Мне нужен повод для встречи с твоей подругой.

— Где? — хриплю я, осознав, что голос у меня чуть просел от напряжения и шока.

— Желательно, там, где нас никто не потревожит.

— Блин, Мить… Я не могу так с ней поступить, понимаешь? Нельзя так с людьми.

— Ты странная, — он подходит ко мне ближе, всматривается в мое лицо, — с тобой же именно так поступили?

— Откуда ты?.. — у меня глаза наверно больше лемурьих становятся от услышанного!

— Это несложно. И скучно объяснять. Но мне не нужны такие жертвы. Достаточно будет, чтоб мы оказались с ней на одной территории. Дальше я сам.

— Мить…

— Ты думаешь, что я буду ее принуждать? Не буду. Она сама захочет.

Боже, сколько самомнения… Учитывая, как Аленка его называет и как бегает, очень, просто очень много самомнения.

И даже хочется его обломать.

Просто потому, что слишком уж…

— Я могу только попросить ее передать через тебя что-то для меня… — решаюсь я. В конце концов, Аленка — не тютя, а Сказочник — не насильник, учитывая, как резко он был против того, чтоб ее к нему силой притаскивали.