– Может доедим? – предложила я, указывая на почти нетронутые тарелки.

– Конечно, веснушка, – мгновенно подхватил Марк. – В конце концов, шеф-повар старался. Не будем его обижать. А Камилла завтра все равно сделает вид, что ничего не произошло. Да и я тоже. Это, кстати, еще одна наша семейная традиция – делать вид, что все в норме.

После ухода Камиллы и Феликса разговор за столом не клеился. Мне хотелось нормально пообщаться с Адрианом, но при Марке он молчал. Из-за этого я чувствовала себя одиноко. Вроде бы я приехала к своему парню, отцу моего будущего ребенка, а он сидит как истукан, как будто ему подписку на диалоги не активировали.

Марк старался говорить за троих, но не получив ответной реакции ни от меня, ни от брата, махнул на нас рукой и занялся стейком.

– Может прогуляемся после ужина? – спросила я в пустоту, хотя обращалась главным образом к Адриану.

– Отличная идея, – бодро ответил Марк, опередив брата.

Адриан угрожающе покосился на Марка, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Конечно пойдем. Покажем тебе наш парк, – спокойно ответил Адриан.

Как только мы покинули дом и вышли на свежий воздух, Марку быстро наскучила прогулка и он сказал:

– Ладно, голубки, дальше вы сами. Надеюсь, не заблудитесь.

Марк с ленивой ухмылкой скрылся за поворотом аллеи из аккуратных кустов, оставив нас с Адрианом наедине. Мы стояли посреди дороги, над головой висела почти полная луна, где-то стрекотали цикады и доносился приглушенный шум волн. Воздух был наполнен сладковатым ароматом цветов и свежестью морского прибоя.

Повисла неловкая пауза. Ни я, ни Адриан не спешили ее нарушить.

– Прости за сегодняшний вечер, – наконец произнес Адриан и взял меня за руку.

Мы свернули и неспешно пошли по гравийной дорожке, уходящей вглубь парка с буйной растительностью. С каждым шагом дом оставался все дальше, а напряжение между нами постепенно таяло.

– И за мою мать, – добавил Адриан, – она сложный человек.

– Я заметила.

– Теона, – Адриан остановился в розовом саду возле фонтана со скульптурой кокетливой русалки и повернулся ко мне. – Я хочу, чтобы ты знала. То, что произошло сегодня за столом, это не про нас. Моя мать просто до сих пор не может простить отцу его прошлые ошибки.

Я посмотрела в глаза Адриану. Лунный свет падал на его лицо, делая такие родные черты еще более красивыми. Хотя куда уж красивее? Он и так выглядел как идеальный Кен для Барби. Безупречный, галантный, не лишенный собственного достоинства – одним словом, мой. Сердце замерло от переизбытка нежности. Хотелось запустить ладонь в его волосы, спрятаться в его объятиях, укрыться от всего мира и забыть обо всем, что сегодня произошло.

– Я понимаю, – прошептала я.

Он подошел ближе, и я с наслаждением вдохнула знакомый запах его парфюма – чистый, мягкий, как будто кто-то достал сухое белье из сушильной машины. Адриан осторожно коснулся моей щеки.

– Спасибо за твое терпение, – сказал он. – Другая бы уже сбежала, получив подобный прием.

– Мне тоже хотелось сбежать, – призналась я. – Просто я понимаю, ради чего я здесь.

Он наклонился и поцеловал меня – нежно, осторожно, как будто я вот-вот исчезну, рассеявшись вместе с лунным светом. В этот момент все проблемы казались далекими и решаемыми. Разве может быть по-другому, когда мы двое стоим под звездным небом, в окружении цветущих роз?

– Кстати, этот розарий заложил еще мой прадед. Он любил копаться в саду. Говорил, что земля его успокаивает, – поделился Адриан, когда мы оторвались друг от друга.

– Я тоже слышала такую теорию от родителей, – поддержала я, вспоминая мамину растительность вокруг дома.

Мы продолжили прогулку, держась за руки. Адриан показал мне восхитительную беседку, утопающую в розах, укромный уголок со старинными ивами, между которыми спрятался маленький пруд с золотыми рыбками.

– В детстве это было мое любимое место, – сказал он, когда мы устроились на скамье у воды. – Я приходил сюда, когда хотел, чтобы меня хоть ненадолго оставили в покое.

– И часто такое случалось? – спросила я, положив голову ему на плечо.

– Чаще, чем хотелось бы, – тихо признался он. – У меня очень требовательная мать. Помимо нее, я все детство был в окружении двух гувернанток. Как будто мне даже не оставляли возможности побыть одному. Маркус переехал к нам, когда мне было уже двенадцать. Мы оба много времени проводили в частной школе. И хоть с брата спрос был меньше, все-таки стало полегче.

Мне было жаль Адриана. С юных лет с него требовали слишком много. Как будто ему не дали возможности побыть простым беззаботным ребенком. Но, видимо, для наследника такой опции не предусмотрено даже в детстве.