— Да, Леша, я хочу быть твоей до конца.

— И ты не пожалеешь? — почему-то тянул Леша.

— Нет! Ты ведь тоже станешь полностью моим! И тогда нам никто не сможет домешать! Только ты и я, навсегда вдвоем!

Именно» в это время Маше стало не по себе, она отказалась от Римминых пирожков и застыла, присев на краю койки, охваченная непонятной тоской.

— Что с тобой? На тебе лица нет. Что-то болит? — спросила Римма.

— Нет. Ничего не болит. Сама не пойму. Какое-то предчувствие. Очень плохое.

— И как оно проявляется? Что ты чувствуешь? — заинтересовалась Римма.

— Тревога какая-то, тоска, сердце сжимается… — поделилась Маша.

— Голова не кружится? Слабость там, озноб? Маша отрицательно покачала головой.

— Ты понимаешь, кого конкретно это касается? — Римма очень хотела разобраться в том, как Маша все это чувствует.

— Да. Кого-то из близких. А кого — не пойму. Но что-то плохое происходит.

Катя хотела близости с Алешей и добилась ее. Она очень гордилась собой и была всем очень довольна.

— Ой, Лешка, ты бы себя видел! — сказала она, рассмотрев разгоряченного и виноватого Алешу.

— Ты правда не жалеешь, что мы…

— Я так давно этого хотела, Лешка! — перебила его Катя. — Я сейчас такая счастливая… И теперь ты мой муж, а я — твоя жена.

Конечно, можно по-разному понимать, кто такие муж и жена. Но одно несомненно — браки свершаются только на небесах. Других мест для этого таинства просто нет. Но Катя еще так мало понимала в жизни.

— Что ты хмуришься? Что-то не так? — спросил ее Алеша.

— Нет, все нормально. Просто… меня мучает один вопрос.

— Какой? Спрашивай.

— А ты мне честно ответишь?

— А я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет, ты такой честный… — Катя помолчала немного и тихо спросила: — Ты не думаешь больше о Маше?

— О Маше? — удивился Алеша. — Нет… Она так странно себя повела, исчезла, ничего не объяснила… Вообще, вся ситуация с ней какая-то странная. Такое ощущение, что здесь что-то не ,так. Не так, как на первый взгляд выглядит. Мне это не нравится. И я не хочу об этом думать. Я хочу думать только о тебе.

— Я так счастлива, Лешка… Ой, я пойду в душ. Пока дома никого нет.

Она уже вышла из комнаты, завернувшись в полотенце, и тут в коридоре появился Костя. Катя от неожиданности вскрикнула.

— Ой! Костя… — Она запахнула полотенце и почему-то стала оправдываться: — Мы с Лешей… Мы думали, никого нет в доме. И я решила сходить… Ладно, я позже. Извини…

— Постой, — остановил ее Костя. — Тебе нужно в ванную — иди. Можешь меня не стесняться. Но прошу: в следующий раз лучше оденься.

— А ты не смотри на меня так. Я здесь живу; я Лешина невеста, — напомнила Катя.

— По-моему, уже не только невеста, — невесело сказал Костя.

— Не твое дело. А я в этом доме имею право ходить куда хочу и в чем хочу!

Костя не стал спорить и ушел в свою комнату. Катя вернулась к— Алеше, вытирая волосы краем полотенца.

— Ты представляешь, — сказала она, — я в коридоре столкнулась с Костей.

— Что же здесь удивительного, мы живем в одном доме, — напомнил ей Алеша.

— Но мне стало неудобно… Он так на меня посмотрел… — стала вспоминать Катя, одеваясь.

— Я думаю, он все правильно понял. Тебе не надо стесняться, — сказал Алеша. — Ничего предосудительного мы не делаем. Ты моя невеста. И член нашей семьи.

— Мне кажется, Костя не хочет этого. Он настроен против меня, — Катя надула губы и насупилась.

— Не переживай, я поговорю с ним, — пообещал Алеша.

Катя подошла к нему, наклонилась и поцеловала.

— Мне так хочется сделать для вас всех что-то приятное… Давай я сейчас оденусь и приготовлю на всех ужин? — предложила она.

— Конечно, это будет здорово. Мама придет с работы и будет рада, что можно отдохнуть, — согласился Алеша.

— Так и сделаю.

Но вместо того чтобы пойти на кухню, Катя снова наклонилась для поцелуя. Кухня подождет.

В камеру, где сидели Римма и Маша, зашел конвоир и сказал:

— Мария Никитенко. На выход. С вещами. Маша пошла к нарам за вещами, а Римма стала возмущаться:

— Что? Как с вещами? А я? Давайте и меня выводите! Что я тут одна сидеть буду?