В сопровождении красавца офицера Рибас поднялся маршем барочной лестницы, миновал анфиладу холодных зал и оказался в жарко натопленном будуаре, где все было малиновым – и стены в складках шелка, и занавеси, и обивка кресел с ножками в виде львиных лап. Только громадная картина, на которой причесывалась обнаженная женщина в окружении сатиров, была почти естественных тонов. «Меня примет не король», – успел подумать Рибас, и вошла королева Каролина в переливающемся зеленым шелком платье. Напудренные волосы были забраны ото лба круто вверх, образовывали башенку. Она придавала лицу королевы настороженное выражение совы. Прочитав письмо, Каролина внимательно взглянула на Рибаса.

– Мы будем рады, если русский генерал посетит Неаполь.

– Ваше величество изволит назначить день и час аудиенции?

– Мы решим это, когда он приедет.

– Мне сопровождать генерала?

– Ни в коем случае.

Проклиная себя за последний вопрос, Рибас не помнил, как вышел из дворца. «Глупец! Цезарям не задают вопросов!» Домой он не заехал – сразу же в порт. На авизе подняли паруса, и к вечеру она пересекла курс «Трех Иерархов». Каюта Орлова уже не имела вид аскетической обители воина перед походом на Архипелаг. Одна стена была украшена великолепным холодным оружием для любого дела и на любой вкус. Другая сверкала инкрустациями оружия огнестрельного. Третья сияла золотыми щитами, вазами, кубками.

– Может быть, короля нет в Неаполе? – спросил Орлов после доклада.

– Я думаю, к вашему приезду он там будет.

– Да бог с ним. С женой нам сподручнее дело иметь. – Он выпил квасу из берестяной кружки, подумал и добавил: – мы с Грейгом в итальянском не очень сильны. Будете нас сопровождать.

– Но… я ведь докладывал вашему превосходительству…

Орлов усмехнулся в ответ:

– Цезаря не ослушаться – век лапти плести.

Встречающих в порту Неаполя не было, лишь три кареты с королевским вензелем на дверцах поджидали Орлова и его свиту на набережной. Неаполитанский залив от Мизено до мыса Кампанелла укрыли низкие тучи. «Итак, я нарушаю запрет королевы, – обдумывал Рибас свое положение. – Чем это обернется? Я жгу мосты или моя дерзость оправдана?»

– Нищих тут больше, чем в Петербурге, и город грязный, – сказал Орлов, поглядывая в окошко на мелькнувшую паперть Монте Оливетто.

В зале приемов возле невысоких окон Рибас увидел Лос Риоса и отца. Как только вошел Орлов – противоположные двери распахнулись и через их проем король Фердинанд IV ввел под руку Каролину. Ее пышное платье с вышитыми золотой нитью листьями лавра колыхалось вдоль бедра короля. Орлов был в новом мундире генерала-аншефа, который для этого случая доставили из Ливорно. На груди сиял орден Георгия Победоносца первой степени – высшая награда российской империи. Орден был прислан с курьерской почтой и с рескриптом, что к фамилии Орлов теперь прибавлен титул Чесменский.

– Нам приятно видеть вас, генерал, в нашем дворце, – сказала Каролина, изобразив лишь тень улыбки. – Мы много слыхали о вас и личное знакомство поможет нам в дальнейшем, когда вы посетите нас с официальным визитом.

– Рад этому сейчас и буду рад впредь, – коротко ответил Орлов, чуть склонив голову.

Рибас держался за спинами офицеров свиты. Дон Михаил заметил его и отвел глаза в сторону.

– У нас сегодня поздний завтрак, – сказала Каролина. – Мы приглашаем вас, генерал, разделить его с нами.

Все проследовали в соседний зал, где на столе золотился кофейный сервиз, стояли блюда с неаполитанскими сладостями и фруктами. За стол сели Каролина, Фердинанд и Орлов. Их свиты жались у входа, образовав две настороженные группы. Каролина угощала Орлова неаполитанским печеньем из миндального теста, он вежливо поинтересовался рецептом, и она живо объясняла, как надо добавлять настой из соцветий апельсина и лимонный сок. Присутствующие были само внимание. Король до сих пор не проронил ни слова, лишь иногда улыбался тонкими губами широкого рта. На вопрос о первом впечатлении о Неаполе, Орлов сказал, что это исключительно чистый и богатый город. Офицеры свиты внесли подарки, и Орлов преподнес Каролине серебряную шкатулку с бриллиантовым полумесяцем на крышке. Фердинанду он вручил ружье в самшитовом с золотыми скобами футляре. Каролина сдержанно поблагодарила генерала, а Фердинанд, раскрыв футляр, тут же раскрыл рот, поразившись великолепию инкрустированного ложа, и, наконец, нарушил молчание, горячо приглашая генерала посетить кабинет охотничьих трофеев, где прибывшие увидели кабанов с рогами горных козлов и ланей с клыками вепрей – Фердинанд именно таким образом поправлял природу. Он долго не мог найти достойного места для подарка Орлова, а потом, извинившись, вышел.

– Здорова ли ваша венценосная мать Мария-Тереза? – осведомился Орлов у королевы.

– О, она вся в государственных делах. Пишет, что мечтает о прочном мире повсюду, чтобы подготовить реформы.

– Да. Реформы хороши в мирное время, – ответил Орлов. – Да вот османы не дают никому мирно жить.

– Может быть, ваши условия для них слишком тяжелы?

– Эти. условия они обеспечили себе сами, объявив нам войну. Но я уверен, как только мы войдем в Константинополь, то начнем торговать с Неаполем через Босфор и Дарданеллы, а не кружным путем через Гибралтар.

Каролина благосклонно кивнула. А в это время из боковой двери вышел русский офицер в мушкетерском мундире. Гигант Орлов в недоумении уставился на него – в свите этого офицера не было. Но вот странно: шнуры-аксельбанты украшали оба плеча офицера, а не одно правое, как это полагалось по уставу. И шляпа была на нем солдатская с медной пуговицей над левым глазом! Странный офицер поклонился и обратился к королеве:

– Простите, ваше величество, что помешал вашей беседе… Но по совершенно неотложному делу мне необходимо видеть короля.