— Запереть ворота за сэром Робером! — рявкнул сей-то бас. — А теперь, мерзавцы, слушайте меня внимательно! Я вам не добрейший сэр Робер, какой терпел ваши наглые высказывания…

Стоящие у причалов корабли пылали, если среди них и остались незатронутые огнем, то я их не заметил. Новехонький флот ордена ушел в дым, даже не успев выйти в море. Моя провокация удалась, но чувствовал я себя скверно. Мне удалось столкнуть орден Золотых Розенкрейцеров с Венецианской республикой, я отложил открытие Америки и изменил ход истории, но гордости не испытывал. Причина проста, мне до слез было жаль великолепные суда!

Бои переместились выше, в город. Насколько я разобрался, высадившихся венецианцев поддержали воины с белыми повязками. Их было намного меньше, чем розенкрейцеров, но действовали они сплоченно. Похоже, надеяться ордену было не на что. Я поймал чью-то лошадь с окровавленным седлом и вихрем пронесся по Барнстаплу, ухитрившись не ввязаться ни в одну из стычек. Ворота замка были распахнуты настежь, судя по всему часовых закололи в спину.

В замке шло настоящее сражение. Воины из дворцовой стражи бились с воинами с белыми повязками, и мне пришлось прокладывать путь силой. Как и любой бой, этот запомнился мне фрагментарно. Блеск стали, крики умирающих, яростный вой сцепившихся в рукопашной. Вечная триада воина любой эпохи: кровь, боль и смерть. Перед запертой дверью в покои сэра Малькольма Уэйка я без особого удивления обнаружил Стефана. Как и я тот щеголял белой повязкой.

— Привет, — говорю я. — Думал, ты в лагере.

— Не нашел тебя там и решил поискать, — ухмыляется Стефан.

В руках у валлийца боевой топор, к лезвию прилипли чьи-то волосы, воин забрызган кровью с ног до головы. Впрочем, я и сам выгляжу не лучше, с тем только отличием, что в руке у меня меч.

— Поделим поровну? — спокойно спрашивает Стефан, стараясь не поворачиваться ко мне спиной.

— Ты о драгоценностях? — небрежно уточняю я.

— Я о картах, — ровно заявляет тот.

— Договорились, — киваю я и тут же командую:

— Ломай дверь, я тебя прикрываю.

Пара минут и дверь сдается, а мы вваливаемся внутрь. Навстречу с криками кидаются вооруженные люди, плечо обжигает болью. Я машинально пригибаюсь, бью в ответ, стараясь ударить быстрее, еще быстрее. Мертвое тело сшибает меня с ног, и я отползаю в сторону. Стефан в одиночку бьется против четверых, не давая меня добить.

Вскочив на ноги я успеваю отрубить чью-то руку вместе с кинжалом, который должен был пропороть валлийцу спину, чужая кровь плещет мне в лицо, заливая глаза. Страшно кричит коренастый мужчина в дорогом камзоле, зажимая распоротый живот. Я тут же добиваю его, и мы остаемся втроем: я, Стефан и высокий пожилой человек с козлиной бородкой, мастер карт.

— Сэр Малькольм Уэйк, нам нужны карты новых земель за океаном! И если хотите жить вам придется с ними расстаться! — рычу я, приставив острие меча к груди старика.

— Вы не тронете меня, — бросает тот высокомерно. — Я единственный, кто знает путь в Новую Индию!

— А вы часом не врете? — интересуюсь я с сомнением. — А как же ученики?

— Ученики, — надменно фыркает сэр Уэйк, — бездари из благородных, что не могут толком запомнить ни одного течения! Да знаете ли вы, что если сбиться с курса на ничтожную долю градуса, хотя о чем это я, откуда вам знать, что на картах наш мир делится на триста шестьдесят градусов… Так вот, вам корабль угодит в неподвижное море из водорослей, что опутают его и не дадут сдвинуться с места, пока команда не умрет от голода и жажды!

— Саргассово море, — понимающе киваю я, но сэр Уэйк, гордый своей уникальностью, меня не слышит.

— А знаете ли вы, что если отклониться к северу или югу, то попадешь в зону постоянных штормов? И слышали ли вы хоть раз о бескрайних ледяных полях? А как вы найдете в бескрайнем океане маленькие острова, где можно набрать воды и свежей провизии, и отличите безопасные гавани от тех, вокруг которых обитают тысячи кровожадных дикарей?

— Где карты? — нетерпеливо перебиваю я говоруна.

— Все карты в этой голове, — заявляет сэр Уэйк напыщенно.

— Хотел бы вам верить, — пожимаю я плечами.

Лезвие меча блестит как молния, самый кончик его разрубает горло старику. Сэр Малькольм Уэйк успевает еще открыть рот для протестующего вопля, но тут же захлебывается кровью. В следующее мгновение глаза его стекленеют, мертвое тело оседает на пол. Не повезло сэру Уэйку, хранить подобные секреты смертельно опасно для здоровья. Я не собираюсь дарить Америку Венецианской республике, захотят — пусть открывают ее сами.

— Зачем? — очень тихо и спокойно спрашивает Стефан, его глаза угрожающе сузились.

— Ты собрался силой волочь старика мимо венецианцев? — интересуюсь я с холодком. — Как ты себе это представляешь, мы засунем его в мешок и выдадим за полонянку?

— Но как мы без него отыщем карты?

— Найдем, — уверенно бросаю я. — А он все равно ничего не сказал бы, знаю я подобных упрямцев. Да и времени на пытки у нас нет. Вот-вот сюда нагрянут венецианцы, а потому следует поторопиться.

Я быстро оглядываю просторное помещение с десятками шкафчиков, сундуков и шкатулок. Как угадать, где лежат нужные мне карты? А ведь они есть, их просто не может не быть. Не будешь же ты объяснять капитанам на пальцах, как идет течение и где лежат острова? Может стоит рискнуть и поджечь здесь все? Но тогда мне придется стоять в дверях покоев до последнего, насмерть, чтобы венецианцы не успели потушить пламя.