— А форты, прикрывающие вход в гавань точно не откроют пушечный огонь?

— Да, ваша светлость, — заявляет некто знакомый, и я наконец узнаю голос Жака Кера. — Форты займут верные нам люди, к тому же для исключения досадных случайностей будут приняты дополнительные меры.

Некоторое время все молчат.

— Итак, давайте с самого начала, — рокочет гость. — Перед нашим нападением вы выходите в море, чтобы оказаться к нему непричастными, верно?

— И вот тут наш договор нуждается в небольшом уточнении, — заявляет граф. — Откуда мы можем быть уверены, что вы не возьмете нас на абордаж?

— Слово чести дворянина! — возмущенно кидает гость.

— Я бы предпочел нечто более весомое, — вмешивается в беседу сэр Степлдон. — К примеру, заложников.

— Разумно, — в голосе гостя я без труда различаю нотки иронии. — И кого вы желали бы принять на борт, уж не самого ли Франческо Фоскари?

— Обойдемся одним из членов Совета десяти, — парирует граф.

Между заговорщиками завязывается ожесточенный спор, не переходящий, впрочем, границ учтивости, я же замираю с открытым ртом, пытаясь переварить услышанное. Такой знакомый и понятный мир внезапно рушится, и из-под его обломков на меня надвигается нечто совершенно новое, к чему я не готов.

Действуя на автомате я взбираюсь на крышу, бреду по пустым коридорам, миную стражу у ворот. Дороги до палатки я не помню, и прихожу в себя только тогда, когда заспанный Адам молча сует мне в руки кубок с подогретым вином. Жестом я отсылаю его спать, слуга тут же исчезает. Я же, рухнув на лежанку, долго гляжу на колышущийся огонек свечи.

Никакого французского десанта не будет, Жак Кер обманул меня. Думаю, он обманывает и своего хозяина графа де Плюсси. Совет десяти — это орган управления Венецианской республики, нечто вроде нашего совета пэров. А упомянутый в разговоре Франческо Фоскари — венецианский дож. Ради сохранения личной власти заговорщики готовы поделиться с венецианцами некоторыми из своих секретов, сам же Жак Кер желает преподнести им и вовсе королевский подарок — карты неизвестных европейцам земель.

Если припомнить кое-какие детали нашего с Кером знакомства, сразу же становится понятно: у него с венецианцами давняя и крепкая дружба. Или все намного проще, чем мне кажется, и Жак — один из разведчиков торговой республики? Просто раньше он добывал секреты Франции, а ныне работает в Англии. И все бы ничего, но для решения собственных вопросов он шантажирует меня свободой Жанны!

Стиснув зубы я долго бормочу грязные ругательства, пока гнев не перестает застилать мне кровавой пеленой глаза, и не становится холодным, словно лед. Теперь я могу рассуждать спокойно. Наступает рассвет, и я слышу звуки пробуждающегося лагеря. Давным-давно поднявшийся на ноги Адам наконец просовывает голову в палатку, встретив мой взгляд испуганно отшатывается.

— Вы что же, так и не ложились, ваша милость? — нерешительно спрашивает слуга.

— Давай умываться, — говорю я невнимательно.

Еще раз прокручиваю в голове детали составленного за ночь плана, просто чтобы убедиться, что ничего не забыл и заявляю:

— Потом сразу завтрак. И пошевеливайся, время не ждет!

Три дня спустя я стоял в порту, внимательно оглядывая скопившиеся там суда. На палубах «Мстителя» и «Триумфа» шла непонятная мне возня, бестолково суетились матросы, портовые грузчики один за другим опускали в трюмы кораблей тяжелые ящики и бочонки. У трапов прохаживались воины из замковой стражи, хмуро поглядывая на зевак.

Мой интерес, в отличие от прочих любопытствующих был самого практического свойства: «Мститель» мне сильно задолжал еще с прошлого моего путешествия в Англию, «Триумф» же являлся личным кораблем графа де Берлара. Именно эти суда в числе прочих должны будут послезавтра выйти в море, унося заговорщиков. Вновь накатила ярость, и чтобы хоть немного отвлечься я перевел взгляд на другие корабли.

Пройдет совсем немного времени, и волны морей и океанов начнут бороздить стопушечные галеоны. Гордые линкоры развернут навстречу ветру паруса и тут же сгинут под натиском пара. Запыхтят дымными трубами канонерки и броненосцы, вновь вынырнут из небытия линкоры, стальные горы под старым названием. Появятся, и тут же канут в былое, а на океанских просторах воцарятся новые повелители волн, ударные авианосцы.

Но до века атомных силовых установок, гиперзвуковых торпед и самонаводящихся ракет еще ой как нескоро, и пока что морские бои ведутся по старинке. Корабли сходятся, маневрируя, и осыпают палубу противника стрелами и арбалетными болтами. Бахают кулеврины, изредка грохочут пушки, затягивая окрестности густым и вонючим пороховым дымом.

Но победа в морском бою достигается лишь абордажем. Пока ты не займешь палубу противника, не зачистишь каюты и трюмы морской бой нельзя считать выигранным. А обстреливать издали чужой корабль можешь хоть до посинения, особого вреда ему ты все равно не причинишь.

Но мастера ордена научились делать корабли нового поколения. Залпами картечи они сметают с палубы противника все живое, мощь их пушек позволяет проламывать борта чужих судов, пуская их ко дну. Отныне нет нужды сцепляться с врагом бортами, ты с легкостью поразишь его на расстоянии, и противник даже не успеет к тебе приблизиться!

Новые корабли ордена в два раза длиннее, чем суда других стран, а потому несут сразу три мачты. Самое же главное — тяжелые пушки расположены не на палубе, как у прочих, а под нею. Оттого центр тяжести у орденских боевых судов находится намного ниже, а устойчивость и управляемость выросли неизмеримо. Маневренность же в морском бою намного важнее того, сколько у тебя пушек.