Анечке было неудобно сказать мужику, что она его не хочет. В таких случаях сопротивляться глупо и противно. Если он не понимает, что она, Анечка, на него совершенно не реагирует, сухая, — пусть ему будет хуже. Она лежала, засматривая поверх Михайловых молочных плечей.

Михаил через минуту вскочил, надел свое бело-голубое, очки перекошенные поправил, закурил. Анечка спокойно присела, допила согревшуюся смесь, надела трусики-лифчик — взяла сигарету, втянулась в колготки — прикурила: Михаил дернулся по направлению к зажигалке, но не успел. На комбинации дегенерат оторвал бретельку — нечеловеческая, блядь, страсть! Анечка откопала в сумке булавочку, закрепила. Юбка, свитер, сапоги. Сапоги надо завтра нести чинить. Молчит — усталый, но довольный, подонок!

— Уже почти двенадцать, — сказала. Михаил проверил ее по своим часам, забродил по комнате.

— Я боюсь, между прочим, сама идти. Может, ты меня все-таки подвезешь?.. А то получится, что ты меня не только изнасиловал, но и убил.

Они его поимели. Сейчас она пойдет в милицию или закричит, высунется в окно, в дверь. Сионист-насильник, зверь агрессивный. Нравы хозяев из Тель-Авива.

— Кто тебя насиловал?!

— Ты. Ты не видел, что я тебя не хочу? Зачем ты лез? Я с тобой драться должна?!

Да нет, ничего не будет, куда там она пойдет, в милиции разве что обрадуются, для проверки еще разочек шпокнут всей бригадой. Немытое демократическое содружество. Она не самая, так сказать, чистоплотная женщина в мире. Их давно знают, не поверят… Я, кстати, тоже изменник родины, но котируюсь иначе: Арон правильно говорил, что никакого зла к нам не испытывают — уезжают? И черт с ними! А не выпускают из-за своих обормотских принципов…

— Мне не следует ехать так поздно… Если хочешь, я дам тебе на такси.

— Галантный ты… Хорошо, я вызову. Пошла как у себя дома к телефону, что-то она его заприметила быстро, ага, она знает, где он стоит.

— Не стоит вызывать отсюда. Телефон прослушивается.

— Что ты говоришь? Господи, кому ты нужен…

Я? Что ты знаешь, проститутка, кому я нужен, стикуха. Я? Ты сейчас уйдешь, а мне будут звонить члены английского парламента с Лубянки, все евреи братья, в будущем году в Иерусалиме, проститутка!

— Ты знаешь, Хана, когда я агитирую женщин ехать в Страну — всегда говорю, что там женское белье прекрасное. Помогает! А тебе и не знаю, что сказать, — белье у тебя и так в большом порядке…

Комплимент. Божечки, вот тоже несчастный, чего он так боится, они его специально не отпускают. А он с ума скоро сойдет: закомплексованный до предела.

— Ладно, агитатор, пока. Не бери в голову, бери сам знаешь куда… До свидания, Миша, не обижайся — ты очень хороший. Приходи в гости. Мы, наверное, тоже скоро подадим.

— В добрый час. Я приду, проконсультирую…

— Ой, Миша, у меня к тебе просьба… Не бойся, не бойся, ничего сложного: у тебя бутылка вина есть? Причем непочатая…

— Я не знаю… Сейчас.

Позвякал в баре кабинетном, побрел в кухню — обыскал холодильник.

— А коньяк не годится?

— Годится… Подожди, он из магазина или из «шопа»? Мне нужен простой народный коньяк — или вино.

Простое народное нашлось в шкафу, в кухне: румынское каберне.

— Подойдет?

— Да, Мишенька, спасибо — выпьем за тебя, — чтоб скорее отпустили…

— Ну, счастливо…

— Оставь. Раньше надо было целоваться. Тебе не стыдно?

— В смысле?

— В смысле смотреть теперь Славке в глаза.

— А, перестань, ничего не было…

— Договорились. Не протрепись во время агитаций и консультаций, какое ты у меня белье видел.

— Подожди секунду, я тебя повезу…

— Мишенька, не надо, я не боюсь, это я со злости сказала.

— Я поеду!

— Никуда ты не поедешь — тебе же не хочется, скажи правду.

— Ты не пойдешь одна.

— Пойду. Никто меня не тронет, кому я нужна. А белье под пальто не видно.

— Ты обиделась…

— Наоборот, обрадовалась: ты похвалил мое белье… Пока!

Передачу пропустил? Нет, вполне можно послушать. Длинненький «Хитачи» с двумя динамиками — двадцать шесть сертов.

«…в стране моего прежнего проживания я материально был очень хорошо обеспечен, имел квартиру, телевизор, машину. Но желание воссоединиться со своей землей и близкими людьми привело меня к мысли о приезде сюда.

Я и моя семья живем в Холоне. Это небольшой город неподалеку от самого крупного города Страны — Тель-Авива. Тут надо сказать, что мы не замечаем никакой разницы между маленькими и большими городами: везде идут одни и те же кинокартины, в магазинах имеются все продукты. Если вы хотите побывать в тель-авивских театрах или посетить музеи и достопримечательности Иерусалима, к вашим услугам широкая сеть общественного транспорта; впрочем, наша семья недавно приобрела машину…»