— Это не обсуждается! Константин будет рядом. Точка.

А Евгений ничего не сказал, так как пребывал в оцепенении. Он уверился, что сегодняшнего вечера ему не пережить, и каждая минута казалась последней. И в эти последние мгновения перед мысленным взором пингвина проносилась вся его будущая жизнь — какой она могла бы стать, если бы рок не уготовил ему смерть от романтического свидания.

Итак, Несчастные разделились на две группы: Константин с Бертой отправились к дому Бенджамина Крота на такси, а Евгений с Улиссом поехали в гостиницу «Подмостки» на машине Марио, которому снова оказалось «как раз по дороге».

За весь путь никто из пассажиров Соглядатая, включая и самого водителя, не проронил ни слова. Все были погружены в собственные размышления. Евгений хотел умереть и немедленно возродиться собой же где-нибудь подальше отсюда — например, в Антарктиде. Пингвины вообще должны жить на Южном Полюсе и не высовываться, думал он. В этом залог их спокойного существования. Там, в царстве снега и льдов никто не заставит гордого пингвина притворяться павлином. Там о павлинах никто и не слыхивал.

Лис Улисс, кроме того, что беспокоился за друзей, которым предстояло выполнить сложные задания, переживал прошедшее свидание с Барбарой. Оно оказалось не совсем таким, каким ожидалось. Когда они с волчицей присели на скамеечке, Улисс окончательно настроился на романтический лад. Ему хотелось обсудить со спутницей важнейшие вопросы: красоту заката, песнь прибоя и игривость ветерка. Но Барбару, оказывается, занимала иная тема, и она принялась расспрашивать Улисса о том, чем тот занимается вместе с этой странной компанией, о которой по городу уже ползут невероятные слухи.

Лис Улисс оказался в затруднительном положении. С одной стороны, миссия Несчастных является строжайшей тайной. А с другой — разве можно скрывать ее от самки, которую сам же пригласил на свидание? После недолгой, но тяжелой внутренней борьбы Улисс сказал, что он с друзьями занят поисками кое-каких древностей, которые дают ключ ко многим исчезнувшим знаниям.

— Ты что-то не договариваешь, — сказала наблюдательная Барбара. — Не доверяешь?

— Нет, что ты! — воскликнул Улисс. — Просто… ну нельзя пока об этом говорить. Я тебе потом все расскажу, когда уже будут результаты. Не обижайся, пожалуйста.

— Что ты, я ни капельки не обижаюсь! — со смехом заверила его Барбара.

Но она все-таки обиделась. У Улисса не осталось в этом ни капли сомнения, потому что волчица стала упоминать шакала Тристана — как бы невзначай.

— Тристан хотел со мной встретиться вечером, — бросила она. — Но я ему отказала, ведь я с тобой встречаюсь. Он расстроился. А сейчас я думаю, что поступила неправильно. Ты же меня вечером бросаешь, чтобы заняться своими страшными тайнами. И я останусь одна. Разве это хорошо?

— Не хорошо, — с тяжелым сердцем ответил Улисс. — Но я ничего не могу поделать. Вечером мне необходимо быть в другом месте, это очень важно.

— Я все понимаю, — заверила Барбара. — Но я-то останусь одна. К тому же обидела Тристана — ни за что, ни про что. А он ведь ничего плохого не предлагал, только встретиться и поболтать за чашкой чая. Может, все-таки позвать его? Как думаешь?

— Позови, — сухо сказал Улисс.

— Хм… Я подумаю.

— Послушай, он все равно скоро уедет со своим театром! — произнес Улисс несколько эмоциональней, чем собирался. — Он же здесь только на гастролях!

— Как, разве ты не знаешь, что Тристан — уроженец нашего города? — удивилась Барбара. — После окончания гастролей по другим городам он приедет, и надолго.

— Вот как… — растерялся Улисс. Говорить о закате, прибое и ветерке уже не хотелось.

Потом он проводил Барбару домой, и она попрощалась с ним совсем не так тепло, как днем раньше. На встречу с друзьями Улисс явился в довольно тоскливом настроении, несмотря даже на то, что волчица согласилась встретиться с ним завтра.

А о чем в этой поездке размышлял Марио, никто не знает, потому что именно сейчас шпиону вздумалось соблюдать максимальную секретность и конспирацию. Глядя на выражение его морды можно было заключить, что Соглядатай не думает ни о чем. И, разумеется, решить так было бы ошибкой.

Опустим то, как наши авантюристы прибыли в гостиницу, как Евгений преобразился в больного павлина, и как друзья дотащили его до двери номера Изольды Бездыханной. Опустим все это, ибо вид страданий несчастного пингвина способен заставить сжаться даже самое безжалостное сердце, и читатель решит, что наше повествование достойно сцены Большого Трагического Театра. Оно, конечно, не лишено некоторой доли драматизма, но все же не до такой степени, как это принято в спектаклях, где героиня Изольды Бездыханной никогда не доживает до занавеса.

Евгений выжил. Да и до финала пока далеко. Пингвин даже нашел в себе силы постучать в дверь, хоть это оказалось непросто — крылья были заняты букетом и бутылкой шампанского. За несколько мгновений до того, как дверь распахнулась, Евгений вспомнил, что забыл распустить хвост, быстро переложил бутылку в крыло с цветами, и освободившимся крылом дернул за веревочку в кармане. Веер за его спиной раскрылся павлиньим хвостом, в тот же момент дверь номера распахнулась, явив Изольду Бездыханную, облаченную в красное вечернее платье. Длинную шею гусыни украшали жемчужные бусы. Номер за спиной актрисы оказался погруженным в мягкий интимный свет, в котором тоже преобладали красные тона. Здесь все застыло в ожидании страстей.