Шрифт:
«И все-таки так оно и есть. Вы можете найти этому объяснение?»
– Никаких, ваше всемогущество. – Джайн вдруг осознал, что говорит вслух. Он снова пошел вперед. Так вот что стоит за этим бунтом! Вот почему дерзкая девчонка отказалась идти в Теснину! – Ее воспоминания были полностью уничтожены. Вырезаны целиком, включая последствия ее беременности. Я отразил все это в моем докладе. Мне никогда не приходилось видеть более тонко выполненной волшебной работы. Госпожа Мирн поверила ее аналитику Шол, доселе непревзойденной в делах такого рода.
– Совершенно очевидно, что ваше суждение было ошибочно.
– Да, ваше всемогущество. – Джайн вздрогнул. Он никак не мог придумать, что бы еще сказать.
Архивариус перевел дух, так как в разговор вмешалась Мирн, и даже благодарно взглянул на нее, хотя никогда прежде не мог представить себе, что сумеет испытать чувство благодарности к этой старой потаскушке.
– Ваше всемогущество! А не мог ли ее необычайно сильный Дар повлиять на результаты операции?
– Нет!
В магическом пространстве пронесся импульс досады. Очевидно, архонты уже отмели подобные доводы.
Джайн наконец вплотную подошел к ним, золотые глаза архонта придирчиво обшарили его с ног до головы.
– Вы не разговаривали с ней с тех пор?
– Нет, сэр! Конечно нет!
– Значит, кто-то вмешался!
На этот раз раздражение Рейма прозвучало сродни отдаленной буре.
– Архонты соберутся сегодня в полдень в Часовне. Вы должны явиться.
Ручеек холодного пота побежал по спине Джайна.
– Но мне неизвестно, как добраться до Часовни…
– Вас вызовут.
Архонт исчез. Его молниеносное отбытие ослепительной вспышкой озарило магическое пространство.
Джайн и Мирн от неожиданности подпрыгнули. Они изумленно озирались вокруг, стоя на Поляне Свиданий. Столь откровенно использовать волшебство внутри Тхама считалось величайшим преступлением. Только Хранитель мог снять запрет на подобные вещи. Поведение архонта лишний раз доказывало, насколько серьезна ситуация, и еще сулило неприятности. Джайн и Мирн обменялись тревожными взглядами.
Джайн хрипло прочистил горло:
– Что-то не припоминаю, когда архонты собирались в последний раз?
– Вы полагаете, что я должна помнить? – Мирн недовольно надула губы. – Это было примерно триста лет назад.
2
Тхайла, полностью одетая, лежала на постели, не имея желания ничем заниматься. Она никогда бы не поверила, что всего два дня без пищи так ее обессилят. В голове проплывали видения: дыни, котлеты, манго, персики, рисовые лепешки, плоды хлебного дерева и…
Стоп! Где она могла попробовать плоды хлебного дерева? Если сейчас войдет госпожа Мирн и помашет перед ней яйцом, она на карачках проползет весь путь до Теснины, чтобы получить его.
Нет, она этого не сделает!
Лииб! Мой муж, Лииб! Где бы и какой бы ты ни был, Лииб, ты мне нужен. Я хочу вернуться к тебе. Я никогда не отступлю!
Она то впадала в дрему, то снова выходила из состояния сонливости, которая не была сном.
Никогда не отступлю!
Вспышка ужаса, ударив по нервам, вернула ее к реальности. Кто-то приближался. Она никогда не видела более невыносимой тоски. Ближе, ближе… Стук шагов стал сродни барабанному бою. Вот они уже у крыльца – грузный мужчина бежит, задыхаясь, неровной поступью, словно одолел порядочный путь. Наконец Тхайла поняла, что это Мист. Его аура отклонилась от нормы – ее до неузнаваемости исказил панический страх.
Пока Тхайла пыталась приподняться с постели, он споткнулся на ступенях и плюхнулся на крыльцо. Весь ее коттедж содрогнулся. Она с трудом встала и нетвердой походкой, покачиваясь, побрела вдоль стены. Пересекла прихожую, открыла дверь. Мист, скрючившись, сидел на крыльце Он тяжело, прерывисто дышал. Потрясенная девушка опустилась на колени и положила руку на его взмокшие от пота волосы.
– Мист? Что случилось?
Ее мысли путались из-за потока ужаса, который исходил от него. Мурашки забегали у нее по спине. Миста била нервная дрожь, дыхание с хрипом и свистом вырывалось из груди.
– Скажи в чем дело, Мист! – воскликнула она. – Ну говори же!
Он поднял к ней лицо – оно было белее снега, глаза округлились, губы посинели. Изо рта текли слюни, как у собаки.
– Теснина! Ты не представляешь! О Боги!
Тхайла отшатнулась, когда он, вцепившись ей в руку, стиснул ее своими длинными пальцами.
– Теснина!.. Только не позволяй им… что бы там ни было… Держись подальше оттуда!
– Мист, ты делаешь мне больно!
Скрипнула доска, на них обоих упала тень.