Он резко повернулся ко мне. Глаза у него стали бешеными.

— А что, не так?! Успокоиться?! А кто теперь его успокоит?! Твари, твари...

— Это не поможет, Энди. — Я обнял Ски. — Ски, братан, мы здесь, мы с тобой, ты же знаешь.

Он кивнул.

— Если об этом узнают, они засадят тебя в психушку. Ты ведь хочешь остаться с нами?

Он снова кивнул.

— Ты же не сделаешь этого опять, Ски? — Дэнни тоже обнял его. — Обещаешь?

— Обещаю, — прохрипел Ски.

— Попробуй заснуть, — сказал я. — Ты уж извини, что пришлось тебя ударить.

— Ничего, Мак, это я виноват. — Он поднялся и побрел в казарму.

— Надо бы присмотреть за ним хотя бы сегодня, — сказал Энди. — Я посижу с ним часа два.

— Я подменю тебя, — отозвался Мэрион.

— Знаете, ребята, идите-ка вы все спать, — медленно произнес Дэнни. — Все равно я сегодня уже не засну.

На следующий день перед ужином меня вызвал в штаб старший сержант Пуччи.

— Что у тебя происходит, Мак? Только что заходил Звонски и забрал все свои деньги. Он что, все-таки привез свою девчонку?

— Что?!

— Да, почти триста долларов. И что у него с лицом? В танк врезался, что ли?

— Он вчера получил письмо. Сам знаешь, как бывает. «Извини, ждать не буду».

— Вот дерьмо! Жалко, хороший парень. С этими бабами никогда не угадаешь. Кстати, он взял увольнительную. По-моему, первый раз за все время.

— Поехал в Даго, Он там наверняка нарвется. Пуччи, ты должен дать увольнительную и мне.

— Ты что, сдурел? Я не могу, ты же только вчера был в увольнительной.

— Ну, будь другом, он же нарвется, и ты это знаешь.

— Мак, лейтенант Брюс, который, как тебе известно, командир штабной роты и редкий засранец, голову мне оторвет, Не могу.

— Ну, спасибо, Пуччи. Настоящий друг. А ты не припомнишь, когда ты ы Рейкьявике набил морду английскому капитану и за тобой охотились полиция и половина британского флота? Тогда ты не отказался от моей помощи. У меня на черепе до сих пор шрам от пивной бутылки.

— Ты что, всю жизнь собираешься вспоминать о таком пустяке?

— Я когда-нибудь просил тебя об одолжении?

— Не дави на меня, Мак.

— А если бы это был один из твоих ребят?

Пуччи выругался и, достав из ящика чистый бланк, отпечатал пропуск.

— Только упаси тебя Бог попасться патрулю, тогда целый месяц проведешь на хлебе и воде.

— Вот это другой разговор. Да, и пока печатаешь, то сделай заодно увольнительные на Сестру Мэри, Энди и Дэнни, мне потребуется их помощь.

Мы обнаружили Ски в одном из притонов под названием «Логово дракона», куда его пустили, не спрашивая о возрасте. Здесь пропуском и удостоверением личности служили деньги, а их у поляка было более чем достаточно. Остановившись у входа, мы устроили короткое совещание. Поскольку ни одному из моих ребят не исполнилось двадцати одного года, а денег было в обрез, ты мы решили, что в бар зайду только я, а они буду следить за входом.

Пробравшись сквозь облака сизого дыма и толпу людей, я наконец заметил Ски, сидевшего за стойкой с двадцатидолларовой бумажкой в руке. Я тоже присел за стол недалеко то него, но подходить не стал. Просто сидел, наблюдал и слушал.

— Ставь выпивку, я буду пить, а когда закончится эта двадцатка, только свистни — у меня полно таких же, — говорил поляк бармену, который с интересом слушал его, уже прикидывая, сколько можно выкачать из этого морпеха.

— Какой разговор, братишка! В этом баре все для вас. Пей! — Он поставил стакан перед Ски.

Бедняга не умел пить. А если когда и умел, то давно не брал в рот спиртного. Пока я потягивал пиво, Ски опрокинул три рюмки подряд и заказал еще.

Неожиданно на мой стол свалился какой-то пьяный матрос, и я собрался было скинуть его на пол, но потом, подумал, что лучше не привлекать внимания, и просто пересел за другой столик.

Тем временем Ски, покончив с шестой дозой, пьянел на глазах. На лбу у него выступила испарина, и он расстегнул воротник рубашки. Бармен тоже заметил это и подал знак куда-то в зал. Тотчас же возле Ски оказалась ярко накрашенная шлюха.

— Привет, дорогуша.

Ски медленно повернул к ней голову.

— Скучаешь, морпех?

— Скучаю... это уж точно...

— Угостишь меня?

— Запросто... сколько хочешь... — Ски вытащил из кармана туго набитый бумажник и взял оттуда еще одну двадцатку. — Бармен! Что-нибудь выпить для леди, а мне... мне повторить двойной.

Этот двойной добил поляка. Он мутным взглядом уставился на шлюху.

— Ты Сьюзан?

— Сьюзан?

— Ну да. Сьюзан, только ты не похожа.