Шрифт:
Это была довольно-таки существенная нестыковка в ходе ее рассказа. И она поняла это, на некоторое время замолчала.
– Но я не могла бы тебе помочь на территории другого государства… Я подумала, что раз ты – такая отчаянная и храбрая, то сама найдешь способ, как добраться до меня…
– Ладно, Соня, что сделано, то сделано… И я здесь. Что дальше? К чему было пугать меня этими куклами? Да еще и Розу втягивать в это дело? Ты же по-настоящему отравила ее…
Мне вдруг захотелось побыть одной. Все, что я услышала от Сони, попахивало сумасшедшинкой. Она была безумной, эта Соня… Зато теперь я более-менее понимала ход ее мыслей и, главное, причину, по которой она меня сюда пригласила. Значит, чтобы почувствовать себя более благополучной, чем я. Чтобы избавиться от депрессии и страхов. Чтобы не быть одинокой. Чтобы заполучить себе человека, более несчастного, чем она сама, и привязать его к себе любым путем, даже если для этого потребуется убить человека. Садовника, например…
Правильно говорит Герман – надо бежать отсюда, пока не поздно… А вдруг уже поздно?
25
Елена Вьюгина сидела на диване в гостиной своей московской квартиры и вязала свитер.
Пряжа голубая, мягкая, пушистая, петли крупные, объемные… Вязание успокаивало ее, даже навевало дрему. В квартире было тепло, тихо, Константин лежал рядом, прикрывшись пледом, и смотрел телевизор. Они вот уже как два дня вернулись из Болгарии.
– Кажется, что и не было никакой Страхилицы, и этих смешных и нежных коз, и симпатяги Тайсона… Что это кто-то другой, а не я доставала яйца из ящиков с соломой в курятнике… – Лена провязала еще несколько петель и повернула голову в сторону мужа. – А ты? Ты-то что молчишь?
– А что я? Крышу в доме починил, забор подправил, в курятнике переложил черепицу… Но ты права… Что-то в этой последней поездке есть сюрреалистическое, нереальное… Можно даже сказать, что нам все это приснилось. И знаешь почему?
– Почему?
– Да потому что слишком сильный контраст между нашей московской жизнью и той, страхилицкой… Вот только Наташу мы так и не разыскали, вернулись без нее… И где ее искать теперь – ума не приложу. Можно было бы подключить милицию… я не знаю… Интерпол… А вдруг она влипла в какую-нибудь очередную историю, и мы своими поисками ей только навредим? И такое может быть…
– Главное, что, когда она вернется в Страхилицу (а туда она не может не вернуться, потому что у нее там какое-никакое хозяйство, определенные обязательства перед людьми, которые за всем этим присматривают), Нуртен сразу же свяжется с нами… А она – женщина серьезная, на нее можно положиться… Я даже рада, что у Наташи такая хорошая знакомая…
Звонок раздался неожиданно, и Елена вздрогнула. Посмотрела на мужа.
– Кто бы это мог быть? Уже поздно… Ты кого-нибудь ждешь, Костя?
– Лена, ну кого я могу ждать?
– Мало ли… Что-то мне как-то не по себе… Не люблю я поздние звонки, визиты…
– Я пойду посмотрю…
Константин легко, по-мальчишески, поднялся с дивана, поправил одежду и пошел в прихожую. Подойдя к двери, заглянул в глазок и увидел незнакомых ему людей. Двое мужчин в темных плащах.
– Кто там?
– Прокуратура. Откройте, пожалуйста.
– Костя, кто там? – встревоженным голосом крикнула из комнаты Елена.
Он открыл. Подумал, что у работников прокуратуры, должно быть, особенное выражение лиц, и, глядя на этих людей, почему-то хочется спрятаться куда подальше, чтобы только не видеть эту печать разочарования, тоски и безысходности… Уж они-то знают, сколько на свете мерзости и безнаказанности…
– Вы – Константин Вьюгин?
– Да, это я… Что случилось?
– Вы позволите пройти? Ваша жена дома?
– Да…
Елена уже стояла в дверях с накинутой поверх халата шалью.
– Кто вы такие и что вам от нас нужно? – спросила она нервным фальцетом.
– Следователь прокуратуры Серов Валентин Петрович, – представился один из «черных плащей».
– Помощник следователя прокуратуры Минкин Михаил Александрович, – сказал второй.
– Проходите, пожалуйста… – Константину было стыдно за свой страх перед этими людьми. Он почувствовал, что даже колени его ослабли. Вот так же, подумалось ему, чувствуют себя люди, идущие на казнь… А ведь он даже не знал, что привело прокурорских работников к ним в столь поздний час. Хотя и догадывался – из-за Наташи…
Серов и Минкин прошли, сели за стол.
– Скажите, где ваша дочь? – спросил Серов.
– Она в отъезде… – поспешила ответить Елена. – Отдыхает в Болгарии…
– В такое время?
– Да… У нее там друзья… Она живет в одной деревне… Мы только что оттуда вернулись…
– И как называется эта деревня?
– Страхилица… Это под Шуменом, в восьмидесяти километрах от Варны…
– Но мы справлялись в российском консульстве в Варне – виза вашей дочери Натальи Константиновны Вьюгиной давно уже просрочена, и она не имеет права там находиться… Однако и из страны она тоже как будто бы не выезжала… И тем не менее она в России… в Москве…