В макете это была пустая комната. Без мебели. Хотя по всему макету была расставлена сделанная вручную миниатюрная стилизованная мебель. Кто-то – вероятно, архитектор – хорошо постарался, чтобы превратить макет в точную копию дома…

– Муж рассказывал мне, что Клементина, его мать, поручила архитектору придумать и мебель… И потом по этим вот эскизам заказывала шкафы, кровати и все остальное в мастерской…

– Получается, что в этой комнате, где нет мебели…

– Это холодильная камера, – низким голосом ответила Соня. – Морозильник, где хранится замороженное мясо. Вообще-то мы предпочитаем покупать охлажденное мясо, но в морозилке всегда держим что-нибудь на всякий случай… У меня даже гуси есть, мясо косули…

– Косули – это, конечно, хорошо, – задумчиво проговорила я. – Но подсказка говорит о том, что в твоей морозильной камере, помимо косули, сидит (или лежит) человек в комбинезоне. Возможно, твоя морозилка завтра сломается, и тогда ты вызовешь мастера, и он непременно должен быть в синем комбинезоне… Можно предположить так же, что твой садовник, которого мы видели в синем комбинезоне, так напился, что перепутал двери и вместо садового домика оказался в морозильной камере и… замерз там…

И мы не сговариваясь бросились вниз…

Соня, бледная, какое-то время возилась с ручкой двери, ведущей в камеру, пока не сообразила, что она заперта. Пришлось искать ключ в ящике буфета. Вставив ключ и повернув его пару раз, она посмотрела на меня как-то странно, словно в ожидании нового приступа боли, в нее даже лицо скривилось в страдальческой мине…

– Господи, Ната, только бы все то, что ты только что сказала, явилось плодом твоего воображения…

Она распахнула дверь, и мы сразу же увидели на плиточном холодному полу морозильной камеры, представляющей собой небольшую комнату с подвешенными на крючьях тушами поросят и гусей, лежащего ничком парня в синем комбинезоне… Желтая лужа под ним замерзла, из чего я сделала вывод, что несчастный пьяница-садовник попросту обмочился перед тем, как окончательно замерзнуть… В полураскрытой ладони у него была наполовину опорожненная бутылка виски…

– Уве! – просипела Соня, подбегая к парню и переворачивая его на спину. – Вот черт…

Потом она начала тормошить его, расспрашивая о чем-то на немецком. Должно быть, хотела узнать, жив он или нет. Но все усилия ее были тщетны. Даже мне, человеку неискушенному и практически не сталкивающемуся со смертью (не считая, конечно, смерти Тони, но мертвого-то я его никогда не видела!), было понятно, что этот садовник мертв. Во-первых, когда Соня переворачивала его, видно было, что тело его уже закоченело. И что-то не верилось мне, что после Сониного вмешательства и кучи вопросов, обращенных к замерзшему, он оттает и начнет отвечать ей на бойком немецком…

– Вот уж не повезло человеку… – покачала я головой.

– Ты кого имеешь в виду? – нахмурилась Соня. – Уж не этого ли алкаша? И ты еще называешь его человеком? Да он скот!!! Его приняли на работу, пообещали хорошую зарплату, даже жилье предоставили и еду…

– Надо вызвать полицию, ведь так? – Я понимала, что оставлять труп в морозилке небезопасно: вдруг электричество отключат на несколько часов…

– Полицию? – Брови ее поползли вверх. – Ты предлагаешь мне вызвать полицию? Ты это серьезно?

– А что еще остается делать?

– Да ты представляешь, что потом будет?

– А что будет? Ну напился человек, перепутал двери, зашел в морозильную камеру и замерз… Обыкновенный несчастный случай. С пьяными такое иногда случается.

– Он – мой работник, и я несу за него ответственность… И если он замерз у меня в доме, то и отвечать за него придется тоже мне… К тому же он немец, а я кто?

– Думаю, русская с германским паспортом…

– Правильно. Мы не можем вызвать полицию… Ты не забывай, что в этом доме, помимо меня и Розы, живет еще один человек…

– Это кто же? – сначала не поняла я.

– Ты, Ната. И без каких-либо документов, разрешающих право на въезд. Ты хочешь, чтобы тебя посадили в тюрьму?

– Да, я только об этом и мечтаю всю жизнь…

– Тогда давай думать, как поступить…

Мысли мои путались.

– Думаю, что начать надо все же с того, чтобы сохранить спокойствие и тишину в доме – чтобы не разбудить Розу.

– Я тоже так думаю… А что потом?

– Соня, я понимаю, ты сейчас волнуешься, но не до такой же степени, чтобы не понимать самого простого: этого горе-садовника нельзя оставлять в камере…

– Скажи мне: ты до сих пор считаешь, что и эта смерть в моем доме не случайна? – Она приблизила ко мне свое совершенно белое лицо. – Да? Теперь-то ты понимаешь, почему я вызвала тебя?

Я не знала, что ответить. Куклу в синем комбинезоне я не подкладывала – это точно. Думаю, что не делала этого и Роза. Значит, сама Соня. Или я вообще ничего не понимаю…

А может, этот труп в морозильной камере – и есть конечная цель Сони? Может, все эти куклы она придумала для того, чтобы в результате появился этот труп? Чтобы оправдать каким-нибудь образом его появление?