Ночью я почувствовал дыхание рядом с собой. Чего-то подобного я ждал, странно, что моя стража не успела даже вскрикнуть, уходя из жизни. Вокруг тишина, чернота ночи и - только легкое дыхание моей смерти. Шаолинь? Убийцы китайских императоров, с детства тренирующиеся в искусстве проникновения за любые заслоны и уничтожении любого врага? Почему так? Почему не отравленная стрела, яд в бокале, почему именно сейчас, когда я только начал путь? Легкое сожаление о несделанном, понимание бесполезности суеты. Касание отравленным кинжалом и - мгновенная смерть или долгое угасание? Протянуть руку к своим ножам на поясе я не успею. Вырвать нож из ножен на предплечье тем более. Мой рывок отчаяния и в руках обнаженное женское тело, рот, закрывший поцелуем мой вскрик и горячая волна, захватившая мое сознание.

Ей одиннадцать лет, у нее грудь, как у самых роскошных красавиц моей Земли и лицо, которое постоянно стоит у меня перед глазами и не дает мне ни о чем больше думать. И желание заниматься только этим, только со мной и всегда. Я пытался заставить себя оставить ее в городе, я много чего пытался сделать.

Я зарубил градоначальника и ничего не сказал своим воинам.

Осенью собрались у стены, еще раз обсудили результаты наших первых походов и реакцию противника. Ничего нового, дающего пищу для размышлений. Те же засевшие гарнизоны, открытые настежь городки. Грабь - не хочу. Пока не хочу, своего хватает. Но прихватили, все-таки, с собой захваченные под Банжоу многочисленные императорские табуны. Нам пригодятся, а император обойдется. За час или два разгромил генерала Елюя и, таким образом, сломил сопротивление циньской полевой армии. В этих районах и на этот год. А потом? Направил братьев, с Октаем во главе, еще повоевать - благо за стеной климат, не в пример нашему, мягкий. Где-то с месяц себя еще покажут и к нам, на зимние квартиры, вернутся. Пусть поучатся подчиняться младшему по возрасту в семье, каждому полезно побывать на военном руководстве. Зучи лучший тактик, на мой взгляд, а зачатки стратегического мышления, кажется, есть у Октая, третьего. Зимой буду с ним отдельно говорить, может, заметил что-то, что я упустил, или - идея образовалась, но скромничает, не верит в себя, слишком доверяет опыту старших. В этом году не пойдем зимовать на Восток. Останемся в степи под стеной, мало ли что.

А вдоль западной части границы, параллельно первой, тянется вторая стена и она тоже набита гарнизонами...

Пока я размышлял о природе стокгольмского синдрома заложника и возможности его применения для достижения наших целей, беседовал о событиях весеннее-осенней компании на пирах со своими генералами, потирающими лапки как мухи на сахаре и разгонял тоску, судьба сама все определила. Про Стамбул не скажу, не был, а Китай - точно, страна контрастов. Потому что, как и везде, здесь до черта племен и народов, и все они терпеть друг друга не могут, но как-то сдерживаются. У власти чурджены, раньше были кидани. Но их самих чурджены кинули и народ бывших властителей затаил. Китайцы оба народа терпеть не могут, но у них давно сложился свой подход к таким вопросом. Подождем, может все само рассосется. Я сам с этим столкнулся и очень недоволен, боюсь таких китайцев. А кидани решили не ждать и подняли флаг национально-освободительной борьбы против чурдженов, прислав за поддержкой к нам своих представителей. И дивизия Чжирхо в полном составе отправилась на юг наводить справедливость. Как-то так, все само получилось и у нас будет уже своя, дружественная, китайская армия, скромная по размерам - для Китая, и достаточная, чтобы, например, захватить и удерживать всю Европу. Хорошо, что они не знают, где это.

Разработал, обсудил, утвердил и огласил план весенне-осенней компании на начинаюшийся год. В первую очередь, поддерживаем наших союзников - киданей и, совместными усилиями, или - самим не трудно, уничтожаем карательные войска, высланные правительством на подавление восстания. Срочно образовываем на занятых восставшими территориях марионеточное правительство и заключаем с ним союзный договор о совместных боевых действиях против войск империи Цинь. На выходе получаем осадную технику с местным обслуживающим персоналом и начинаем тренировочные осады городов с запершимися в них гарнизонами. Личный состав армии восставших используем в боевых столкновениях, но, все же, стараемся, чтобы к концу года от него хоть что-то осталось, поскольку - нет сомнений в их неспособности противостоять войскам императора. Одна школа. Хотя бы немного ветеранов должно дожить до пополнения следующего года. Чжирхо использует тактику захвата городов, выработанную нами в предыдущий период. Скрытый подход и неожиданный захват при проникновении через ворота в укрепления. Мнимое отступление и неожиданное возвращение через несколько дней, к уже открытым воротам города. Оставление у стен части обоза при отступление и захват ворот, открытых простодушными грабителями для транспортировки наворованного в город. И - что еще в голову взбредет, главное - минимум потерь с нашей стороны и максимум результата. Новое китайское государство должно иметь территорию, свободную от циньских захватчиков. Кстати, чем хорош или... плох Китай: южная страна, воевать можно круглый год. Пока не надоест. Шутка.

Сыновья продолжат набирать боевой опыт в западных областях Цинь, используя новые способы ведения войны, разобранные нами на зимних посиделках. В этом году повсеместно будем применять мою свежую установку: предложение сдаться под гарантии сохранения жизней всем горожанам и целости самого города. У меня маленький народ и жизнь каждого из нас великая ценность. При оказании сопротивления защитниками жертвы неизбежны с обеих сторон. Если такое предложение не принимается, и мои воины гибнут при взятии города, будет уничтожена вся захваченная верхушка его правителей вместе с семьями. У отказавших нам не должно быть надежд на сохранение жизни в обмен на жизни их подданных, которых они бросают в мясорубку войны. Пусть, испугавшись жестокости, сдаются сразу, а не бросают на смерть бедноту, надеясь на то, что хотя бы их дети выживут. Не выживет никто - и тогда следующие задумаются, губить ли свой род напрасным сопротивлением. Убил монгольского воина - зарезал свою семью. Пусть живет мой народ, а не чахнет и не страдает от потери кормильца, любимого мужа, отца, брата, когда побежденные вновь процветают из-за неразумности вождей, плохо воспользовавшихся победами, добытыми кровью рядовых воинов. До сих пор помню налитые здоровьем щечки немецких пенсионеров-туристов, наводнивших страну после распада СССР, и - глаза матерей и вдов наших павших солдат отечественной, еще доживавших свой век на нищенскую пенсию девяностых. Да что говорить. Не трогай монгола.

Задачи для себя и своей гвардии вижу в нанесении максимальных потерь живой силе противника. Иду, захватывая города, на срединную столицу страны Жунду - там могут оказаться семья императора или он сам, если не сбежит. Это заставит императора стягивать отовсюду войска и я, по мере их появления, смогу их уничтожать. Сам город, конечно, мне не захватить, не по зубам нам такие укрепрайоны, но, может, удастся часть войск выманить из-за стен, используя какую-нибудь веселую штуку, которыми мы уже славимся в здешних местах. Попытаемся захватить как можно больше городов, загнав войска Цинь только в те крепости, о взятии которых пока нам рано мечтать. А затем, зимой, начнем мечтать и планировать по конкретным очагам обороны противника и, через год, каждый из них порадуем специальным меню, приготовленным индивидуально. Будет им эксклюзив! Учтем все пожелания обороняющихся и выявленные особенности городских укреплений. А пока все - как всегда. И, не дай бог, по цитате Черномырдина. С моим планом Китай нас заметит. Запомнит.

Ну что, попробуем еще раз? Самому смешно. А есть ли она, эта судьба?

Дойти до столицы большого труда и в этот раз не составило. Или составило? Дошли же. По дороге было шесть битв с заслонами войск, направленных императором. В среднем, состав обороняющихся не превышал тридцати тысяч воинов. Было и десять тысяч. В трех сражениях мы могли быть рассеяны. Я не говорю - разбиты, их мобильность оставляет желать лучшего, но шансы на победу у них были и, я вынужден поклонится полководцам императора, пытавшимся в бою, построенном от обороны, ликвидировать прорыв моей конницы в центр страны. Указ императора, поставившего генералам задачу не допустить нас к столице, лишал их возможности для маневра и не давал преследовать конницу, загоняя ее в предгорья и заставляя всадников спешиваться, лишая тем самым монголов этого важного преимущества. Монгол на земле похож на краба на песке. По себе сужу - шустрый, но какой-то неуклюжий. И далеко от погони не уйдет. Только однажды наш путь был перекрыт конными дивизиями, но нам удалось заманить основную массу преследующих нас войск в ущелье и перемолоть их там. Попытки смять наши заслоны и прорвать блокаду в течении дня не увенчались успехом и около тридцати тысяч всадников противника остались лежать на камнях, перебитые стрелами со склонов и вершин. Это храбрые воины. Это были храбрые воины и так жаль, что они служили не тому человеку. Примерно две дивизии тяжелой конницы могли положить конец всем нашим начинаниям этого года. У меня только тысяча из десяти в тяжелой броне. При прямой атаке - никаких шансов, я и не рассчитывал, что они попадутся на хитрость и начнут преследование. Просто делал все, что мог, в сложившейся ситуации. Других идей не было.

В другом случае мы сами поспешили с атакой и попали под подготовленный фланговый удар подошедшего неожиданно противника. Вырвались из намечающегося котла буквально по трупам врагов. Привлекшая нас слабость, ускорившая проводимую атаку в лоб, нас и выручила. Часть, действительно, не обладала достойной моральной подготовкой и разбежалась, бросая оружие и выпуская нас из мешка. Опять для меня все плохо: слишком много генералов, слишком разные по качеству вооружения и подготовки войска. Каждая битва начинается с чистого листа, домашние заготовки не в счет. Потери на подходе к столице превышают тысячу бойцов, но разбито и разогнано втрое больше войск противника, чем в прошлом году. Становлюсь машиной. Посмеяться бы, но, как-то, нет повода для юмора. Разве что - собственная мрачная морда, отражающаяся в бронзовом зеркале. Хи-хи. Пошел к черту!