Но узнать истинные цели Рикки, всегда умело их скрывавшего, не представлялось возможным. Найл понял, что придется все-таки нескольким паукам из его города переправляться на остров.

Посланник Богини снял ментальный барьер, защищающий его мысли от тех, с кем он не хотел ими делиться, и поинтересовался у Рикки, не починил ли паук-диспетчер ментальный усилитель.

—Пока нет, — ответил Рикки, добавив, то он велел и диспетчеру, и лекарям, и Дориным фрейлинам готовиться к переправе.

—А разве пауков из ваших городов будет недостаточно? — робко поинтересовался Дравиг.

—Ты— старший в отряде среди восьмилапых! — напомнил Рикки и тут же добавил: — Гигантских восьмилапых.

Найл с трудом сдержал смех. Рикки в очередной раз подчеркивал, что не намерен никому подчиняться.

—Хорошо, мы сейчас поднимемся на палубу, — сказал Дравиг.

—Я думаю, что всем паукам нет необходимости переправляться на остров, — вставил Найл, думая в первую очередь о себе и других людях: ведь весь груз переправы ляжет на них.

Рикки согласился, заявив, что на остров следует отправиться фрейлинам, лекарям, диспетчеру, Дравигу и трем его приближенным. Этого будет достаточно.

Когда Найл в сопровождении Дравига и других пауков, путешествовавших на его судне, поднялись на палубу, там уже все было готово для спуска их в шлюпки. Найл планировал делать это на веревках — подобно тому, как пьяных восьмилапых опускали в воду.

На палубе также стояли Салли и Раиса, оживленно болтая. Судя по их виду, они больше не выясняли отношений, наоборот, подружились.

«Одной проблемой меньше», — подумал Посланник Богини. Ему еще только не хватало разнимать дерущихся из-за него женщин.

Они выразили желание сплавать на остров. Райса сообщила, что попробовала еды древних людей, которой ее угостила Салли, и пища ей очень понравилась. Но Найлу в эти минуты было не до женских радостей.

У Дравига и его подчиненных, готовящихся к переправе, уже дрожали лапы. Найл постарался внушить им спокойствие, но не тут-то было. Старый паук послушно дал надеть на себя веревочную петлю, затем послал ментальный импульс Посланнику Богини с просьбой первым спуститься в шлюпку, чтобы там уже принять Дравига. Старый паук, естественно, рассчитывал плыть в одной шлюпке с Посланником Богини. Найл слетел вниз по веревочной лестнице, которые так и висели, спрыгнул в шлюпку, а потом помог устроиться в ней Дравигу. От дрожи паука лодка раскачивалась на водной глади. Найл тут же велел гужевым быстро грести к берегу, что они и сделали. Сам он непрерывно посылал Дравигу волны спокойствия, убеждая, что в переправе нет ничего страшного.

Отплывая от судов флотилии, Найл видел, как отчаливают и другие шлюпки. Пауки из северных городов вели себя более достойно, но поскольку они находились в одном паучьем поле с Дравигом и другими пауками из города Найла, страх им тоже передавался.

Найл молился Великой Богине Дельты о том, чтобы никто из восьмилапых не выпал из шлюпки в воду и их группа успешно добралась до берега. То ли Богиня услышала его молитвы, то ли пауков крепко привязали веревками к рейкам, то ли гужевые постарались побыстрее догрести до берега, но путешествие прошло успешно и никто не свалился в воду и ни одна шлюпка не перевернулась.

Ступив на берег на дрожащих лапах, пауки буквально рухнули на песок и долго лежали без движений, приходя в себя. Найлу надоело ждать, когда они очухаются. Он сел на спину Саворона, ожидавшего начальника отряда на берегу, а паукам послал ментальный импульс, приказав прибыть к сожженной деревне, когда смогут двигаться.

Пауки не хотели оставаться одни (все двуногие, сидевшие на берегу, пока Найл обследовал остров, или вернулись на суда, или пешком отправились к сожженной деревне), поэтому с трудом поднялись и все-таки тронулись в путь вслед за начальником отряда. По пути они подобрали людей, двигавшихся в том же направлении, и вскоре уже были на месте.

Осмотревшись по сторонам, Дорины фрейлины стали ужасно возмущаться и требовать наказания двуногих.

— Их еще найти надо, — заметил Найл.

Но Дорины фрейлины выразили желание вообще наказать двуногих — кого-то из сородичей тех, кто посмел сжечь восьмилапых. Этого Найл стерпеть не мог и напомнил самкам, что, во-первых, начальником отряда является он, и ему Правительницей дано право окончательного принятия решений. Во-вторых, их отряду нужен каждый человек — для управления судами, о чем самкам прекрасно известно. В-третьих, в огне погибли и двуногие, причем в гораздо большем количестве, чем восьмилапые. В-четвертых, именно люди привели пьяных пауков в чувство, а в опьянении всей паучьей части отряда виноваты как раз две паучихи и два лекаря, добравшиеся до бара на яхте мистера Ричардса.

—Вот видишь! — перебила Найла одна из фрейлин. — Ты сам упомянул еще одного двуногого. Он виноват в том, что мы напились. Он оставил нам эти бутылки…

Посланник Богини и тут нашелся, что ответить. Мистера Ричардса уже с успехом сожрали. А бутылки самкам и лекарям никто не предлагал. И до вчерашнего дня никто из них не изъявлял желания попробовать вино, которое регулярно пьют люди — во всех городах. Ими овладело любопытство — и они полезли в бар, а потом не смогли остановиться, опорожняя бутылку за бутылкой. Так что винить в случившемся он должны только себя.