Шрифт:
Плесидипп
Вот именно.
Скепарнион
Большой беды в том нет — уйти без завтрака.
Церере, не Венере лучше следовать:
Любовью эта ведает, та — пищею.
Плесидипп
Тот человек меня так нагло высмеял!
Демонес
О боги! Что народу там, Скепарнион,
У берега!
Скепарнион
По-моему, на завтрак их
150 По поводу отъезда пригласили. [42]
Демонес
Что?
Скепарнион
Вчера они купались после ужина.
42
…по поводу отъезда пригласили. Вчера они купались после ужина. — У римлян и греков было принято являться к завтраку свежевымытыми. Острота Скерпаниона основана на том, что потерпевшие кораблекрушение начали купание с ночи, сразу после ужина, когда сводник отправился в путешествие. Приглашение на завтрак "по поводу путешествия" в предыдущем стихе означает, что перед отъездом рано утром приносилась жертва, после нее был завтрак.
Демонес
Корабль у них разбился в море.
Скепарнион
Видно, так.
У нас же здесь, на суше, дом без крыши.
Демонес
Ох!
Как жалки вы, людишки! Как ничтожны вы!
Все выброшены! Как плывут!
Плесидипп
А где ж они,
Где люди эти?
Демонес
Видишь там, вдоль берега,
Правее.
Плесидипп
Вижу. Вы за мной! О, если бы
И он там был, проклятый, тот, кого ищу!
160 Здоровы будьте.
(Уходит.)
Скепарнион
Что напоминать еще!
И сами помним. О Палемон, о святой [43]
Нептунов спутник, Геркулесов друг! Что я
Там вижу!
Демонес
Что такое?
Скепарнион
Там две женщины
На лодочке одни. Ах вы, несчастные!
Как бьет вас! Вот чудесно! Вот как счастливо!
От скал волна отбила лодку к берегу:
И кормчий, право, лучше не направил бы!
Волнения сильнее я не видывал.
Уйдут из той стремнины — спасены тогда.
Вот где опасность! Выбросило вон одну.
43
Палемон — сын мифического фиванского царя Атаманта и Ино — Меликерт был превращен в морское божество Палемона, когда его мать вместе с ним, спасаясь от преследований обезумевшего мужа, бросилась в море. Палемон был покровителем моряков, ему молились о спасении при кораблекрушении.
170 Но мелко уж, нетрудно выплыть. Славно! Вишь,
И ту, другую, вал на землю выбросил.
Встает, сюда направилась. Спасение!
И та спрыгнула на землю из лодочки.
Со страху на колени в воду падает.
Спаслась! От волн ушла! На берегу уже.
Но вправо повернула! Пропадешь там!
Да, нынче поблуждать ей, гм…
Демонес
Тебе-то что?
Скепарнион
180 На камень где наткнется, упадет назад.
И кончены тогда ее блуждания!
Демонес
Коли у них ты будешь нынче ужинать,
Тогда о них и думай. Так, Скепарнион,
По-моему. А у меня намерен есть,
Тогда, прошу, заботься о моих делах.
Скепарнион
Что правда — правда.
Демонес
Ну, иди за мной.
Скепарнион
Иду.
Уходят.
Палестра.
Палестра
На словах тяжелы далеко не настолько все наши невзгоды,
Как на деле, когда испытать доведется их горечь.
Или бог пожелал в этом виде меня,
Страха полную, бросить в неведомый край?
На то ли на свет родилася, бедняжка?
190 И это ли мне выпадает на долю
В безмерном моем благочестии, боги?
Не в тягость мне тягость была бы такая,
Будь грех пред родителем, грех пред богами
На мне! Но всегда береглась от него я.
За что ж так безжалостны и беспощадны
Ко мне оказались вы, боги! Чего же
От вас ожидать несчастливому, если
Невинных вы так почитаете? Было б
За мной, за отцами преступное дело,
Мне меньше бы муки!
Но преступность хозяина мучит меня
И терзает его нечестивость.
Он корабль и добро потерял на море.
200 Я одна — вот и все то, что есть из добра
У него: даже та, что со мной ехала
В лодке, вдруг выпала, и теперь я одна.
Будь она в целости, то с ее помощью
Легче мне было бы муку всю вынести.
Где взять мне надежду, и силы, и мысли,
Одной в одиноких местах очутившись?
Здесь камни, море здесь шумит,
Никто навстречу не идет.
Что на мне, больше нет у меня ничего:
Пищу ли, кровлю ли где сыскать, невдомек,
И надежд никаких, чем бы жить стоило!
210 Место мне чуждо! Я тут совсем не была.
О, хотя б с этих мест кто-нибудь указал
Мне пути хоть тропу! Не могу я узнать,
В эту ли, в ту ли мне сторону в путь идти!
И земли вспаханной близко здесь не видать.
Нет пути! Холод, страх овладели мной.
Мать, отец бедные! Вам совсем невдомек,
Что сейчас за беда надо мной тут стряслась!
От рожденья я свободна, но какая ж польза в этом?
Та ж рабыня я, как если б даже в рабстве родилася,